Целуй меня, моя любовь

Я помню каждый наш с тобой сон, в который ты приходил ко мне всякий раз после особенно сильной ссоры, приходил и целовал, а я, даже если и злилась, ничего не могла поделать, ведь из сна не убежишь, мне оставалось только сдаться. Я помню даже аромат лилий, которые ты мне подарил в одном из таких снов и ощущение невероятного, острого счастья оттого, что мы там мирились. Мы после всегда мирились и наяву, и поцелуи наши были жаркими, а цветы твои восхитительными и дурманили мне голову. Но так хорошо, как в этих снах, моей душе все равно не было…

Пытаюсь осмыслить, в какой именно момент все пошло наперекосяк? Когда мы стали отдаляться друг от друга?

Я помню, что сначала исчезла нежность.

Мы по-прежнему занимались любовью, но той нежности, с которой мы прикасались раньше друг другу, между нами больше не было. Мы стали воспринимать друг друга, как нечто повседневное, движения наши стали механическими, и мы перестали писать друг другу длинные, наполненные нежностью, строки. А ведь нежность – это очень важно.

«Нежность – это радуга на твоём отвердевшем после жутких разочарований сердце, – писал мне когда-то ты. Нежность – это отголоски и нюансы твоей любви, без которых никогда не получился бы столь божественный аромат. Нежность – это мощь твоей бессмертной души. Это твоя сила и твой оплот. Береги ее, не дай убить в себе. Никому».

И мы ее не убивали. Она умерла в нас сама. Нет, вряд ли умерла, скорее, заснула очень крепко. Ведь теперь ее во мне столько скопилось, что даже сердцу больно.

Мне так хочется написать тебе. Просто спросить, как у тебя дела. А потом выдать какую-то банальщину про себя, мол, у меня все хорошо, хоть ты и не спрашиваешь. Просто завязать разговор о том, о сем. Повспоминать общих знакомых, наши смешные моменты и дни, в которых нам вдвоём было так хорошо. Мне так хочется позвонить тебе, чтобы просто услышать твой голос, и я беру телефон, но потом вспоминаю, что давно стёрла твой номер из его памяти, чтобы обезопасить себя. И тут же смеюсь сама над собой, конечно, сквозь слёзы, ведь я знаю его наизусть.

Мне так хочется прокричать тебе: «Ну, как ты там, мой герой? Доволен своей свободой? Счастлив?»

Спросить по-дружески о новых подружках и промолчать о моих друзьях. Мне так хочется поговорить с тобой.

Но меня больше нет. Катастрофически нет в твоей жизни.

А ведь ни один человек до тебя не принимал меня вот так полностью. Одни видели во мне только свет, который слепил им глаза, и они восторгались мной.