Как я развалил СССР и другие шалости

Теперь можно крикнуть «Горько!», но только по моей команде.

Пока он готовился командовать, уже кто – то его опередил, и все гости стали кричать «Горько!» и считать «Один, два, три» и так далее. В. В. стоял со своей рюмкой.

– Какое бескультурье, какая неорганизованность. Безобразие. Просто анархия какая – то. Ничего. Я вас всех построю и организую, – подняв голову голосил он. – Так. Начинаем развлекательную программу. Внимание! Я требую полной тишины. Тишины, я сказал!

Все одновременно замолчали, а В.

– Сейчас мы все дружно будем петь, – он открыл свой чемоданчик и достал из него баян. – Начинаем петь. Прошу кого – нибудь из мужчин помочь мне.

В. В. достал из огромной папки книгу, размером сантиметров сорок на шестьдесят, и открыл её на первой странице. Там большими буквами были написаны слова песни: «Издалека долго течёт река Волга». Он заиграл эту знаменитую песню Марка Фрадкина на стихи Льва Ошанина и запел. Гости сидели молча. В. В. оборвал песню и сказал:

– Нужно всем петь.

Поэтому он принёс слова, написанные большими буквами, чтобы всем было видно.

– А Вы, товарищ, – он обратился к держащему книгу гостю. – Должны пальцем вести по буквам, чтобы народ не потерял текст и знал, что сейчас поют. Итак. Три, четыре. Издалека долго течёт река Волга. Что за саботаж? Почему никто не поёт? У меня репертуар, одобренный в райкоме партии, все должны его петь.

– Мы хотим танцевать, – сказал кто – то из гостей. – Включай магнитофон.

В. В. вскочил со стула.

– Никаких танцев. Я закончу свою программу и потом будете танцевать свои Буги – вуги и дрыгать ногами под Битлов – шмитлов. А пока я не закончу никаких танцев. Только если под мои песни, но я здесь не на танцплощадке. Мы должны пройти всю программу, а пока мы ещё даже не начинали. Так что сами себя задерживаете. Поём «Волгу», потом украинскую «Несет Галя воду», за ним грузинская «Сулико». Это обязательная программа, ну а дальше можно выбрать по списку.

И В. В. опять заиграл. Гости молчали, только мама невесты что – то напевала про себя, но, как оказалось, это была совсем другая песня.

– Мы не хотим петь, – кто – то сказал из гостей довольно робким голосом. – Мы хотим танцевать.

– Никаких танцев.