Сказки / Contes de fées

Там принцесса, бегая по комнатам и поднимаясь с одного этажа в другой, взобралась раз под самую крышу, где – видит она – сидит в каморке старушонка и сучит веретеном. Эта добрая старушка и слыхом не слыхала, что король наложил на веретено строгое запрещение.

– Что ты, бабушка, делаешь? – спросила принцесса.

– Сучу, дитятко, – отвечала старушка, которая её не знала.

– Ах, как это славно! – сказала опять принцесса. – Как же это ты сучишь? Дай-ка, милая, посмотреть, может быть, и я тоже сумею.

Взяла она веретено, и как она была вертлява и немножко шаловлива, да как и по пророчествам волшебниц тому следовало случиться, то как только она веретено взяла, так сейчас руку им себе проткнула и упала без чувств.

Старушонка перепугалась и давай кричать караул. Со всех сторон сбежались люди; брызгают принцессе в лицо водою, расшнуровывают её, хлопают ей в ладони, трут ей виски уксусом четырёх разбойников – нет, в себя не приходит.

Точно ангел лежала принцесса, так была она красива, ибо обморок не испортил цвет её лица: щёчки были алые губки, как кораллы. Только глазки закрылись… Но ровное дыхание доказывало, что она жива.

Когда с принцессой приключилась эта беда, добрая волшебница – та, что спасла ей жизнь, заменив смерть столетним сном – находилась в некотором царстве, в далёком государстве, вёрст тысяч за сорок оттуда; но ей сию же минуту принёс известие карлик в семимильных сапогах (это были такие сапоги, которые отхватывали по семи миль каждым взмахом). Волшебница тотчас пустилась в дорогу и через час приехала в замок на огненной колеснице, запряжённой драконами.

Король побежал высадить её из колесницы. Волшебница одобрила все его приказания; но как она видела далеко вперёд, то и рассудила, что, проснувшись через сто лет, принцесса будет очень недовольна, если все между тем перемрут, и она очутится одна одинёшенька в старом замке. Поэтому волшебница вот так распорядилась.