Домик окнами в сад. Повести и рассказы

Вспомнилось Маркову ещё вот что: после первого курса он приехал в деревню в матросской настоящей форме и лихо заломленной на затылок фуражке-мичманке в белом чехле. Из фуражки был специально извлечён металлический обруч, придающий ей правильную форму, от чего края обмялись, опустившись вниз, а тулья задралась. Так ходили старшекурсники, именуемые с незапамятных времён «коряги-мореходы». Младшим – «салагам», вольности в ношении форменной одежды строго воспрещались, но без форса Марков обойтись не мог! Ещё в поезде, когда домой ехал – вытащил обруч.

Он очень надеялся увидеть Олю и пройтись перед ней бывалым морячком, а её в селе не оказалось. Олин отец, любивший выпить, блаженно оглядел Маркова увлажнёнными от недавнего употребления глазами, пыхнул вонючей сигаретой, хмыкнул, качнул головой, и с нетрезвой откровенностью заметил:

– Красавец ты, Колюха! Сам мечтал в молодости моряком послужить! Не вышло… Кем же ты станешь, после учёбы-то?

– Техником-судоводом, дядь Слав!

– Вот значит как, – почесав шершавый подбородок, задумчиво проговорил Олин отец и продолжил откровенничать, сопя и дыша самогоном, – будешь ты при деньгах, Колька, будут у тебя бабы.

Пророком оказался, ныне покойный дядя Слава. Но пятнадцатилетний Марков, тогда только хмыкнул и не придал его словам никакого значения. Он с важностью, красуясь форменкой, небесно-синим гюйсом и отглаженными клешами, залихватской мичманкой – расхаживал по селу, на зависть пацанам, и очаровал не одну деревенскую девчонку бренчанием на дешёвой гитаре и роматически-гнусавым исполнением самодельной песни:

– Вот уже звенят винты стальные,

Забурлила за кормой вода.

Провожают чаечки родные

В море уходящие суда…

Был бы чужаком – получил бы за своё непомерное важничание! Но он считался своим, и даже взрослые парни поглядывали на него уважительно.

Очень хотелось, чтобы и Оля, с которой он переписывался и хранил, словно драгоценную святыню, её фотографию, взглянула на него. Но тогда не привелось… Она работала в каком-то строительном отряде всё лето, и должна была приехать домой только в конце августа, сама точно не знала, когда. А он, невольный уже распоряжаться собой, обязан прибыть в училище к двадцать восьмому августа. А ехать до Таллинна двое суток с пересадкой в Москве…

3.