Вокруг Венеры

Далекий, Джон Доу, не бойся,

мы выйдем из плена голов

и сменим аморфные свойства

на тихую радужность снов.

Metamorphosis

Комната замерзает от дыханья,

подушки греть забыли бок,

частички плавятся сознанья,

он вспомнил все, что только мог.

Он руки прятал под подушку,

но холод ночи не пустил

тепло в прогнившую избушку,

там ветер выл, что было сил.

И он кричал, кричал ночами,

пытаясь голос тот затмить,

он будто скован был цепями,

старался крики замолить.

И голос тот давил нещадно,

стонал, визжал и рвал цветы,

мужчина долго в бездну падал,

но телом вновь встречал шипы.

Он рвал подушки на песчинки

больших настроенных часов,

ломал он стульям шеи-спинки,

ломал дверной стальной засов.

И он хотел, чтоб все пропало,

и мысли чтоб вернулись в ад,

не грело больше одеяло,

и время быстро шло назад.

Кровать стонала под мечами,

что плоть пронзали до костей,

и он сгорал, а в мыслях пламя

сжигало мысли до теней.

Холодный пот стекал с кровати,

и мышцы ныли все сильней.

Разбив окно, он сбросил ватник,

хотел вспорхнуть, как воробей.

И только ночь из тьмы рукою

дала закончить песню бреду,

она взяла все слезы с болью,

явивши в тени сколопендру.

города улыбаются трассами

города улыбаются трассами,

марширующим рядом машин.

за холодными, грязными масками

сотни тысяч плачущих мин.

и проходят одни за другими,

пролетают на красный свет,

залегая на полках из пыли,

где продержатся несколько лет.

кабаки разрываются, кашляя,

разливая на пол вино,

из бутылок, с кожею рашпиля,

вылетают слова: "Все равно".

переулки забиты рыданием,

кирпичи резонируют в такт,

переполнена крупным знанием

абсолютная песня бродяг.

Пока не семнадцать

буйное время помню всегда,

ух, и шальные были года,

царь в голове, трон под царем,

только вот сожран кем-то живьем.

взгляды менялись чаще носков,

нынче Иса, потом крысолов,

книги влетали тоннами в жизнь,

вечером слезы, мысли: "держись",

крики на кухне, битый фарфор,

"я не вернусь", и топот во двор.

день осознания, поиск ключей,

пес, что подобран, видно ничей,

мамины руки, теплый бульон.

"нет, не уехал в черный каньон"

Хор напевает мелодию

Хор напевает мелодию

стали ржавеющих труб,

ярко играя рапсодию

всплесками тысячи рук.