Совершенство

– Я ему сказал так же, на что Майкл ответил: «И что же я не позвал на помощь когда узнал про пистолет? Вместо этого я придавил его грудь коленкой и зажал рот рукой, чтобы никто не услышал его криков о помощи! Так и держал пока бедняга не умер!» Понимаешь? Всё это время он ждал пока этот латинос умрёт, озирался по сторонам и ждал… И он умер. Умер у Майкла на руках.

Хмурый начальник станции привычно коснулся своего кольца на пальце и спросил недовольным тоном:

– Зачем он тебе это рассказал?

Корхарт посмотрел на друга долгим пристальным взглядом.

– Исповедовался… Камень с души снимал, видимо. Сказал, что спать по ночам не может, что до сих пор чувствует в ладони крик того бедолаги. Говорил, что уже два раза пытался покончить с собой – да кишка тонка! «На Золотой укол решусь, другого выхода не вижу», – сказал.

– Столько терзаний из-за грабителя…

– Из-за совести, она его мучает. Майкл сказал, чтобы я никогда не заключал сделок с совестью – она всегда ставит не разборчивую подпись.

Корхарт умолк, продолжая следить за другом. Ломак чувствовал себя не уютно под взглядом измученных глаз товарища, ему было тяжело наблюдать измождённое похудевшее лицо, поэтому он отвернулся.

– Нашёл кого слушать. Наркомана, без пяти минут суицидника, пришившего в подворотне какого-то подонка.

– Он убил человека и его это мучает.

– Но ведь он не заставлял его брать в руки пистолет!

– Робертса брать в руки ружьё я тоже не заставлял!

Удивлённый резким сравнением, Ломак по инерции ответил, хлопая ресницами:

– Ты не приставлял ружьё к его груди, он сам сделал выбор!

С трудом привстав на локтях, Рон прохрипел:

– Но кто его на это «благословил»? Или ты забыл, как я крикнул, что он трус и этого не сделает!

– Да всё я помню… – отмахнулся Ивлин устало, оседая плечами.

В памяти возник чёткий образ споривших снаружи мужчин: Рона Корхарта и Марка Робертса – третьего участника предыдущей экспедиции и, надо признать, отличного гляциолога.

Вспомнилась выбеленная арена с разъярёнными участниками конфликта, валящий отвесно снег и присыпанный вездеход рядом, у которого топчется парочка. До Ивлина доносятся обрывки фраз, а потом и вовсе целые предложения. За время прошлой экспедиции начальник привык к непростым отношениям коллег, и даже нередко выступал в качестве судьи, – но тот злополучный месяц выдался особенно скандальным.