Поверь мне

Злость на саму себя отрезвила и дала сил оттолкнуть мужа:

– Зеленцов, ты что с ума сошел?

Глава 7

Катя

Я сидела на кухни и засовывала в апельсины сушеные бутоны гвоздики, рисуя ими спирали на оранжевой кожуре. В зале громко плакал Ваня, а Матвей тихо ему что-то шептал. Я не слушала. Я делала то, что хотела.

– Я – эгоистка, я – эгоистка. – бурчала себе под нос, напоминая новое правило, только усидеть на месте с каждой минутой было все сложнее.

Линии у спиралей выходили не ровными и радости никакой от этого занятия я не испытывала.

Словно прочитав мои мысли, в кухню вошел Матвей.

– Кать, ты могла бы посидеть с Ваней, а я в аптеку быстро смотаюсь?

Я перевела взгляд на ребенка и в груди все сжалось. Мальчик был весь заплаканный с красными глазами и опухшим лицо.

– Что с ним?

Я отложила апельсины, положила пакет с мандаринами в холодильник и пошла к крану помыть руки.

– Я не знаю. Он целый день плачет.

Матвей тоже выглядел помятым.

– Целый день? – переспросила я.

– С обеда. Я осмотрел его. Физически он в порядке, скорее это психосоматика.

Я кивнула и, вытерев руки, подошла к мужу:

– Давай его сюда.

Ваня притих, оказавшись у меня на руках и начал рассматривать мое лицо, потянул за локон. Да-да, малыш, я помню, они тебе нравятся.

– Матвей, может, лучше не в аптеку, а к нему домой? Здесь все для Вани незнакомо, нам нужен его манеж, с его игрушками и даже постельным.

– Ты права! Какая же ты у меня умничка, котенок!

Муж крепко сжал меня в объятиях и поцеловал в висок.

– Зеленцов, –  прошипела я.

Ударить-то его я не могу, руки заняты ребенком.

– Прости, –  Матвей отступил, а мне стала так холодно без него, но ничего.

– Езжай давай, на улице уже почти ночь.

Это часы показывали всего начало восьмого, а на дворе и впрямь уже стемнело, а на небе появились звезды.

Матвей собрался за считанные секунды, не забыл поинтересоваться купить ли что-то по пути домой и даже нагло поцеловать меня в щеку на прощание.

Он просто пользовался моим положением сейчас. И да, стоит смотреть правде в глаза: я размякла, стоило взять на руки ребенка. Теперь, когда я точно знала, что он не Матвея, а Мити, все воспринималось иначе. Я чувствовала огромный огненный шар в груди, который рос с каждой секундой.