Речка звалась Летось

В сей же день! Искать папашу сейчас за Летосью надо», – Марфа смотрела мне прямо в глаза, говоря это, а я не мог не вздрогнуть и как-то весь целиком не напрячься.

Собеседница довольно улыбнулась:

– Да не знаем, не знаем мы ничего, бабки старые, из ума выжившие, не слухай. Но это-то примета самая верная: от кого Хозяин дочке родить даст, того признал. А муж не муж, ему это по фигу. Он причитаний да пустых обещаний подвенечных не признает, не слухает. И правил наших мирских не уважает и знать не хочет.

Такой вот неожиданный был разговор.

После него я почти сразу ушел. Я и так собирался это сделать – все главное уже произошло, чего ждать, – а тут еще ускорился, явственно ощущая отнюдь не дружелюбные взгляды части аудитории. Особенно, пожалуй, группа мрачных парней (кто такие? Колины друзья-отморозки, как Таня говорит? Откуда взялись, кто приглашал?) выделялась. Нельзя было не вздрогнуть, услышав их частушку:

Чтой-то больно ты говнистый

Да валяешь ванечку.

Не пришлось бы тебе, сука,

Поработать Танечкой.

Продолжая линию с Владимиром Семеновичем: «и припадочный малый, придурок и вор, мне тайком из-под скатерти нож показал». Не факт, впрочем, что они что-либо реальное затевали, очень может быть, что всего лишь попросту от излишнего восторга-энтузиазма демонстрировали urbi et orbi свою только что упомянутую триединую сущность. Однако, если пословица «береженого Бог бережет» и приложима к каким случаям, то как раз к таким. Связываться с этой – сильно ослабленной пьянкой, конечно, но немалой и, очевидно, без тормозов, зоной воспитанной группой – ох, не здешняя была в их частушках терминология – абсолютно не стоило.

А чтобы себя похвалить, можно и так сказать: как учат нас все гуру восточных единоборств, а я немало брал у них уроков, – схватка предотвращенная есть схватка выигранная. Короче говоря, я незаметно простился с Виталиком и Наташей («Не разочаровался?» – ехидно спросила она. «Нисколько», – ответил я; они тоже вот-вот собирались уходить), взял свой рюкзачок с палаткой, ковриком и спальником (а я с самого начала полагал сегодня лечь спать на природе, квартирку опять страждущим до утра уступил) и ушел.

Настроение было поэтическое. Перед уходом я в уме сложил ответ ребятам:

Да, я парень гонористый,

Не свалял я ванечку.

Так, как я, вам и не снилось

Поработать с Танечкой.

Публичное исполнение его не предусматривалось. Я ушел далеко, за несколько километров от клуба, вдоль Летоси вниз по течению.