Речка звалась Летось

Это она оттого так злится, – обратился он ко мне, – что Колька-то наш упился, как свинья, сколько мы ни просили, ни требовали. Так что наша бедная невестка тоскует сейчас одна. Тут мы ничего не сделаем. Давай лучше подумаем, как парню помочь? Может, мы ему нашу Гальку, раз уж свадьба сегодня – можно ведь за Летось, – сосватаем, а то когда еще зятек-то до нее доберется, истосковалась, поди.

– Тьфу ты, – незлобно буркнула свекровь. – Это у тебя язык без костей.

Федор Петрович подмигнул мне:

– Видишь, мамка согласна.

В этот момент мы приехали. Я для порядку поотнекивался, но, конечно, с охотой пошел к ним в квартирку: спать там, пусть на полу, было куда удобнее, чем в машине. Мария Петровна, приоткрыв дверь маленькой комнаты, показала мне кровать, на которой кто-то спал:

– Вот сюда ляжешь. А Галку мы переместим.

Я ушел помыться под душем: несмотря на всю измотанность таксованием, слишком был вспотевшим и грязным, чтобы ложиться без этого.

Кровать была еще теплая, но свободна. Но всего лишь пару минут. Как только я устроился, дверь открылась и на пороге появилась голая, невысокая и маловыразительная женщина:

– Я сюда хочу вернуться, уж больно там узко. Не помешаю, места на двоих достаточно, подвинься. Если не захочешь, приставать не буду, обещаю, будем просто спать.

Галю я узнал: это была старшая сестра жениха, бабенка лет тридцати пяти, не слишком красивая, не мечта офицера, несколько бесформенная, с целлюлитными ногами, но, в общем, вполне еще женщина. Почему-то она рано ушла со свадьбы, я ее там почти и не видел.

Я неуверенно подвинулся к стенке, и Галя без всяких церемоний сразу же ко мне прижалась, накрывая тяжелым телом:

– О-о-о, я вижу, баба тебе действительно очень нужна, правильно папа сказал.

(Да, я ведь уже начал вспоминать Танечку и был весь в предвкушении.)

«Технически» Галя тоже была уже совершенно готова, и я вдруг абсолютно ясно, до невозможности поступить иначе, осознал, чего на самом деле хочу. После какой-то быстрой возни гостья – а точнее, хозяйка – оказалась лежащей на животе с огромной подсунутой под него подушкой – и так она мне не мешала.