Речка звалась Летось

Впрочем, жила она рядом, все было логично: заодно и ее отвезу домой. (Чтобы она там ждала меня по окончании извоза?!)

Как только мы тронулись, Наташа без всякого стеснения, откровенно переигрывая, как-то в невероятной позе рассевшись на переднем сиденье, сумела закинуть обе ноги на лобовое стекло и задрала платье:

– А ты, Таня, не смотри.

– А я и не смотрю, – невеста отвернулась. Ее присутствие на заднем сиденье, конечно, все равно очень смущало меня, но с чего бы мне было сопротивляться тому, что Наташа притянула мою правую руку к своим трусам… я лишь изредка, стараясь делать это по необходимому минимуму, отнимал ее на переключение скоростей.

Наташа притворно стонала и на полпути сказала:

– Больше не могу. Сережа, заворачивай в лес, мы сейчас выйдем на пару минут.

Я все же спросил у Тани:

– Можете подождать?

Она кивнула, закусив губу, и добавила:

– Мне тоже хочется выйти. Я не буду вам мешать.

Я отвернул на ближайшую идущую в лес дорогу, и, по уже выработавшейся привычке, быстро выскочив, пошел открывать дверь самому почетному пассажиру – в данном случае невесте.

– Ой, как тут грязно, я же платье запачкаю…

– Мы поможем, – сказала подошедшая Наташа.

Она чуть приподняла ей белое подвенечное платье вверх, поддерживая его снизу. Чистое место, зеленая травка сухая, было через несколько шагов. Но на нем Наташа отнюдь не отошла в сторону, а неожиданно задрала белое невестино платье очень высоко, накрыв Тане голову, и слегка наклонила ее. Я был сзади в паре шагов.

– Давай, Сережа. Наша красавица готова.

Мой взгляд уперся в бело-розовые Танечкины трусики под полупрозрачными телесного цвета колготками. Мокрые трусики… Она и не пыталась избежать того, что сейчас могло/должно было произойти, лишь пискнув:

– Ой… А разве невесту… можно?

– Нужно, – сказала Наташа. – Зачем ее, по-твоему, похищают, если по-настоящему? Сережа, не медли. Танечка может обидеться.

И ей громко шепнула:

– А ты, Танька, не дури. Другого шанса не будет, не вырвешься.

Удерживаться стало невозможно, я сделал эти два шага и решительно сдвинул вниз эти самые бледно-розовые трусы с колготками, сдвинул чуть-чуть, по минимуму, лишь настолько, насколько это было нужно.

Танечка опять пискнула, по-прежнему, однако, не предпринимая никаких усилий к изменению хода событий, напротив, податливо еще сильнее наклонившись вперед… Процесс был очень коротким, но бурным. Таня действительно была совершенно уже готова, в техническом смысле.