Хор мальчиков

Там, расплатившись, Дмитрий Алексеевич ещё поволновался в ожидании известно чего, но проводник не обманул, и таможенный чиновник (правда, не подмигнув и не подав иного знака) даже не взглянул на чемоданы, а только, листая поданные ему документы, скороговоркой поинтересовался:

– Что в багаже? Одни личные вещи?

– Личные, личные, – быстро повторил за ним Свешников – и немедленно сплоховал: хотя в вопросе таможенника уже содержался нужный ответ и хотя тот уже складывал, собираясь вернуть, бумаги, он вдруг выпалил, спохватившись: – Чуть не забыл, вот же ещё разрешение на книги.

– На книги? – недоверчиво переспросил чиновник, озадаченный непредвиденным ходом; цепко ухватив протянутый лист, он прочёл вслух: – Двадцать четыре названия, сорок один том… Что ж, верно. Тут и пошлина указана: пятьдесят пять тысяч рубликов.

Именно столько – невеликие в том году деньги – было загодя приготовлено Свешниковым, и он торопливо полез в карман.

– Погодите, погодите, – недобро улыбнувшись, остановил его таможенник, – эти дела так не делаются. Пройдите в кассу, заплатите, получите ордер…

– Да зачем же? – в испуге вскричал Дмитрий Алексеевич, посчитав, что поезд и так уже стоит слишком долго и вот-вот тронется.

Ответа не последовало, и пришлось поспешить к выходу; на перроне у него тотчас образовался провожатый в форменной куртке – таможенник или пограничник, он в темноте не разобрал, да и не до того было, чтобы приглядываться к петлицам и кантам, – который, не задавая вопросов и не отвечая сам, привёл его в здание.

Свешников очутился в большом зале, где возле длиннющих пустых столов, освещённых низко спущенными лампами, стояли несколько человек в разнообразных униформах: досмотр, видимо, уже закончился. Дмитрий Алексеевич, оглядываясь в нерешительности, замедлил было шаг, но его повели дальше, в небольшую комнату где-то в дальнем углу, где и оставили дожидаться кассира.

– Но поезд… – с тревогою воскликнул он, зная, что не получит ответа, – и не докончил фразы, заметив стенной циферблат, сообщавший здесь настолько неправдоподобный час, что впору было усомниться во времени суток: не пролетела ли за разговорами ночь?

Но поезд стоял где-то в другом мире, охраняемый вооружёнными людьми и отделённый от нашего никому не нужного путешественника непроходимым залом с тёмным потолком.