Хор мальчиков

Растолкав пассажиров, он выскочил на тротуар, и автобус благополучно скрылся из виду; потом напрасно было сидеть весь вечер у телевизора, да ещё и с развёрнутой вечерней газетой, – сообщений о теракте там не появилось. Между тем ощущение верного несчастья не только не прошло ни тотчас, ни с ночным, на удивление крепким для таких обстоятельств сном, но и усугубилось наутро: Захар Ильич проснулся со знанием, что произошло что-то непоправимое: началась война, чума, на лестнице затаились чекисты с ордером на неправедный арест, снова запретили джаз – словом, жизнь кончилась.

Собака, однако, была спокойна. Он бросился к окну – там было всё как прежде, включил телевизор – но и там вместо маленьких лебедей или диктора с траурным лицом объяснялись в любви смуглые пижоны с такими слащавыми физиономиями, что он задохнулся от ярости: как они смеют, когда кругом – такое горе?..

– Чем же это, наконец, разрешилось? – нетерпеливо спросил Черняк.

– Абсолютно ничем. Я испытал настоящий ужас, а очнулся – где-то птички поют.

В наступившей паузе ему почудилось желание каждого отослать его к врачу; он уже собрался смиренно сказать, что понимает их, но Черняк опередил:

– Так вы едете или не едете?

– Вы как будто выпроваживаете.

– Чисто спортивный интерес. С другой стороны, начните дело, а там видно будет: пока вам ответят, пока что… Тогда и откажетесь. Невозможно ведь годами стоять на пороге.

– Согласен. Англичане так и говорят: уходя – уходи. В том смысле, что «бойся гостя стоячего…».

Однако и гостя надо понять, потому что если развить вашу аллегорию, то нельзя же выгнать человека в позднюю ночь: а ну как не найдёт дороги домой?

– Короче: вы едете или как?

– Если вы настаиваете, то «или как». От памяти не убежишь, мои горести останутся при мне даже на краю земли, а вот сам отъезд может оказаться просто не по силам. Да и вряд ли стоит стараться ради одного себя. Если б это кому-нибудь помогло…

– Вывезите какого-нибудь родственника, – предложил Левин.

 – Доброе дело сделаете.

Подходящих родственников у Захара Ильича не было, и Левин придумал другое:

– Женитесь ненадолго.

Захар Ильич воспринял это как хорошую шутку:

– Забавно звучит. Но и обидно: а вдруг мне захочется побыть на этом свете подольше?

– Напрасно вы смеётесь: в таком деле фиктивные браки не редкость.

– Какой тут смех: сосчитайте-ка мои годы.

– Вам же ещё и заплатят за беспокойство, – заметил Черняк.