О чём говорит тишина

И ждать, когда проснётся тот извозчик,

который время повернёт назад

и дилижанс поедет к нужной точке.

Но пыль, кювет и горизонт пустой.

И можно век прожить на остановке.

Пеню выплачивая за простой,

в купюрах лет их комкая неловко.

Мы где-то пропустили свой рассвет,

тот самый, что сегодня догорает.

Но помним книгу – ту, из прошлых лет,

замены для которой не бывает.

ноябрь 2018

Чудесное всегда рядом…

Если чудо пришло – это уже не чудо.

Это реальность, которою стала сказка.

Удивятся, привыкнут и вскоре забудут,

и чудо пойдёт по свету теряя краску.

Ждали, верили. Долгие, долгие годы.

Себя убедив, что непременно свершиться.

Свершилось… Пришло… Пришло и кануло в воду.

Ну, чудо и чудо – что теперь с ним возиться.

Чудо всегда приходит – душа на распашку.

Наивно конечно и потому так больно.

А иному к телу так приросла рубашка,

что и обыденного вполне так довольно.

Вот и пошло, побрело по земным дорогам.

Кому-то ещё в новинку, но это редко.

А чаще всего не впрок, по пустым порогам,

в старых, стоптанных башмаках, да по объедкам.

И то сказать – чудеса как малые дети.

Ты им куклу – а они уже улетают.

И не верят уже в сказки детские эти,

знают твёрдо – что бывает, что не бывает.

Отчего так быстро всё становится серым,

однообразно-сухим, обычным как спичка.

Банальная… Да и то с обгоревшей серой.

Рационализм. А это уже привычка.

Но сколько не прячь – чудесное всегда рядом,

надо лишь заглянуть глубже в кроличью нору.

Обменяться с Чеширским котом милым взглядом

и чудо примерить – а может оно впору?

ноябрь 2018

Нет вершин холодней…

Слёзы – хрусталь чудотворных глубин,

душой превращённый в светлую воду.

Плачь оживленьем весенней погоды,

в чистых ручьях из растаявших льдин.

Где-то на самой забытой вершине,

замкнутой в смёрзшийся панцирь гордыни.

Там, где лавина сменяет лавину –

чёрные скалы в изломе увечном,

перемешав чужеродное нечто,

ранят, как взгляд недоверчивый в спину.

Тропой обрываясь в каждое слово,

падая замертво, снова и снова.

Там солнце закрыто серым туманом.

Колкою, режущей пылью обиды.

Вечно холодной, голодной планиды,

в цепких объятиях лжи и обмана.

Где даже небо трещит от мороза.

Где вымерзло всё. Но, только не слёзы.

Плачь. Боль в глазах – нет вершин холодней.

Где жалкая жизнь утоляет голод.