Четвёртая стража

А к нему от старушки «а ля Каренина»

Рванулся такой же полный восторга

Белый комочек зефира вспененный:

Взбалмошный пудель. Скулил обиженно;

Стоял, приветливо зубы скаля,

Лапки сложив, – просился униженно:

Всего лишь гулять. А его – не пускали…

Он смолк, уронив поводок натянутый —

Разочарованный всем на свете

Зефирно-белый пудель обманутый.

И к нему подошёл Абрикосовый сеттер

И ткнулся носом в чёрный нос белого;

Мордой о мордочку по-человечьи

Потёрся: судьба, мол, нас псами сделала;

Ну – не пускают; а хныкать нечего!

А старушка соскучилась по кофейнику:

– Домой, Вили! Кофею сварим!

…И задумчиво вслед им чесал под ошейником

Абрикосовый сеттер на мокром бульваре…

«…Я хочу белоснежья и брошенной наземь зимы…»

…Я хочу белоснежья и брошенной наземь зимы,

Словно белая шкура убитого пулей медведя,

Чтоб с бураном, как с дедом, на левую ногу хромым,

Вечера согревать золотой самоварною медью.

Я хочу вытирать о гигантскую шкуру снегов

Ноги – словно о коврик, – пред тем как укрыться в берлогу:

В вековечную спячку в извечной Стране Дураков,

Захромавшей опять, – но теперь уж на правую ногу…

И ещё я хочу, чтобы грохнувший вдруг карабин

Меня в спячке настиг среди лая и воя бурана:

Чтоб не слышать копыт, уходящих в далёкий Харбин,

И не видеть крови повторенья второго Афгана.

Я хочу – однозначности! – тихой берлоги, стола…

Белоснежной зимы и покоя берложного – или

Белоснежной зимы и прицельного среза стола:

Чтобы иль не тревожили – или спешно добили…

Волчий билет

Я шёл к тебе через века,

Через проклятий рой;

Я уходил, как «зек», в бега,

В меня стрелял конвой;

Мне выдирали сотни крыл

(те отрастали вновь) —

Но каждый раз я вновь любил

И руки пачкал в кровь.

Я шёл к тебе через тайгу,

Через безмолвье лет;

Я – верил, что дойду, смогу,

Что волчий мой билет —

Блатная наблажь диких дней

Задушенной строки…

Я шёл к тебе в бреду Идей

И в бешенстве пурги

Холодных душ, немых цитат

И гулких карцеров.

Я – на Пороге, Век! Ты – рад?

Зловонию костров?

Снегопад

…Мы растаем, ещё не слетев до земли, —

В Середине: во тьме затяжного паденья.