Когда увидишь меня – плачь

Он всячески намекает, что меня тут держат из милости, но у него кишка тонка сказать мне это в лицо. Как будто боится призрака родителей.

Музыка затихла, и во дворе наступила странная тишина. Негромко шелестели листья, где-то вдали лаяла собака, и Том вдруг почувствовал беспокойство. Воскресный день перестал казаться умиротворённым, как будто в его притворной сонливости затаилось нечто зловещее. Он попытался отмахнуться – всего лишь приступ паранойи, какие иногда бывают с каждым. Но на всякий случай осторожно огляделся – не хрустнет ли где-то ветка, не мелькнёт ли чьё-то лицо в зарослях кустарника.

Встретившись глазами с Адамом, Том понял, что паранойя настигла не его одного. Но тот мотнул головой, прогоняя назойливые мысли.

– Может, всё-таки подумаешь насчёт другой работы? – без особой надежды спросил Том.

Адам сухо улыбнулся.

– Почему бы и нет, меня же с руками оторвут. Сын предателей Республики, аннулированных за измену, – просто мечта любого работодателя.

В этом не было ничего смешного, но оба фыркнули.

– Хотя, если возьмёшь меня в помощники, я, пожалуй, не откажусь. Правда, придётся сменить имя и не попадаться на глаза твоему шефу, но, думаю, с этим я справлюсь. Буду подавать тебе катушки и кричать «мотор!», или что ты там кричишь, запуская фильм.

Том рассмеялся.

– Обычно я говорю «поехали», и в этот момент меня слышат разве что мыши. Но если серьёзно, то выгоднее играть по барам, чем сидеть в рубке пять дней в неделю.

– Но и тем и другим ты занимаешься исключительно из любви к искусству.

– Само собой.

Они снова расслабились, мимолётное напряжение рассеялось в тёплом осеннем воздухе. Том откинулся на жёсткую спинку кресла и заложил руки за голову. Почти шезлонг, не хватало лишь пляжа или на худой конец бассейна поблизости. Ну и какого-нибудь цветного коктейля вместо чашки остывшего кофе.

Как это часто бывало, Том даже не задумался о том, что нарисовавшаяся в мыслях картинка пришла из другой реальности, не той, где он жил. В его голове хранился богатый каталог фильмов, которые никогда не покажут в кинотеатре «Победа», фильмов, которые в детстве заменяли ему унылую действительность.

В них было место бассейнам, коктейлям с бумажными зонтиками и многим другим немыслимым вещам, но, если бы Тому вздумалось рассказать о таком вслух, на него в лучшем случае посмотрели бы, как на идиота. Ну а в худшем – донесли бы в Управление.

Только Адам и Полли, а когда-то ещё и Оскар, понимали, что всё это значит.