Когда увидишь меня – плачь

Он мог вообще не прийти в себя, и тогда она отправилась бы за Эриком, чтобы тот помог оттащить безвольное тело в одну из задних комнат бара. К счастью, Доминик по всем признакам этой ночью налегал исключительно на выпивку, что и спасло ситуацию. Вскоре он поднял голову над раковиной и встретился глазами с отражением Полли.

Оттуда, из зазеркалья, на неё смотрело худое бледное лицо в обрамлении всклокоченных тёмных волос, и на нём – огромные глаза такой первобытной черноты, что становилось страшно. Во всяком случае, она помнила, как ей становилось страшно когда-то давно, когда она ещё не привыкла к его диким глазам.

А потом он ухмыльнулся, и она невольно вздрогнула.

Говорить им было не о чем, всё давно было сказано – не год и не два назад, поэтому Доминик молча умылся и ещё несколько минут полоскал рот, пока Полли ждала его, пиная остатки рулона туалетной бумаги.

Затем они вышли, в обнимку, как пьяные любовники, потому что Доминика ещё шатало. Вместе они проделали обратный путь через диванную комнату, где красноволосый малый их больше не приветствовал, уплыв в мир разноцветных грёз; и далее вниз по железной лестнице, вперёд сквозь дымовую завесу первого этажа, к выходу, к бодрящему осеннему воздуху. Полли нисколько не удивилась, что к этому моменту дождь прекратился.

Дорога домой всегда занимала больше времени, ведь Доминик едва шевелился, но сегодня он по крайней мере не отбивался от попыток Полли его увести, а покорно переставлял ватные ноги, опираясь на её плечо. Время от времени она ощущала, как по его телу под её рукой, под тонкой курткой и футболкой, пробегает судорожная волна дрожи. Он был одет слишком легко для уже схватившегося первыми заморозками октября и, как всегда, не замечал этого.

За всю дорогу они почти никого не встретили, не считая женщины с коляской и почтальона. Полли не смогла удержаться от ехидной мысли о том, как здорово было бы наткнуться сейчас на её утренних патрульных и посмотреть на их лица, вздумай они проверить у Доминика документы. Но они словно чувствовали, что им здесь нечего делать, и, точно звери в лесу, обходящие тропы, которыми крадётся охотник, инстинктивно держались подальше от улиц, где проходили эти двое.