Когда увидишь меня – плачь

Стоит ли говорить, что вслед за этим они втроём вернулись бы в участок, где Полли ждала бы заполнения протокола ещё пару часов?

Такие неудачные дни хотя бы однажды приключались с каждым, а с Полли и вовсе целых три раза, но именно сегодня ей позарез было нужно отделаться от патрульных как можно скорее. Она только надеялась, что они не почуют её нетерпения.

Они взглянули на неё ещё лишь раз, сравнивая с фотографией в паспорте. Всё остальное их уже не интересовало, возможно, потому, что для этого опять пришлось бы читать.

Полли постояла, не шевелясь, ещё минуту или две, словно опасаясь, что сейчас они вынырнут из-за поворота и снова направятся к ней. Что если заманчивая мысль о полной проверке догнала их неповоротливые мозги только теперь?

«В таком случае тебе лучше быть отсюда подальше, – сказала сама себе Полли. – Чего же ты ждёшь, дорогуша?»

Она впопыхах натянула ботинок на уже онемевшую ногу, кое-как зашнуровала его и трусцой заспешила прочь.

Пять минут пути, оставшиеся до цели, Полли не вспоминала о холоде и сырости, за что мысленно благодарила патрульных, так вовремя напомнивших ей, что бывают проблемы и посерьёзнее. Мимо проносились дома, умирающие от старости, ветхие и печальные. Время, ветер, дождь и снег смыли со стен всё, что когда-то отличало их друг от друга, превратив эти некогда красивые здания в одинаково облезлые невнятно-серые развалины.

Она в последний раз повернула за угол одного из таких домов, щедро изукрашенного граффити, и остановилась перед высокой деревянной дверью. Ручка была давно сломана, и Полли, привычно взявшись за тяжёлую створку сбоку, потянула её на себя и нырнула в полумрак.

Дверь затворилась за спиной с коротким сухим звуком, похожим на выстрел, и вмиг отрезала Полли от дождя и холода. Внутри не было жарко, но, по сравнению с октябрьской промозглостью, даже подвальная прохлада казалась более чем сносной.

С порога она окунулась в волны гремящей музыки и терпкий дым, который выдыхали окутанные им таинственные фигуры, стоявшие по углам, сидевшие на высоких барных табуретах, разлёгшиеся в нишах на заваленных подушками диванах. Глаза немедленно защипало, защекотало в носу, и Полли, отчаянно потирая его, чтобы не расчихаться, стала продираться вперёд сквозь мглу, практически на ощупь.