Последний храм. Ветер перемен

Я пожал плечами, не разделяя его радости и рассматривая обречённое судно. Пузатое, неуклюжее, медлительное. Пушек нет, народу на палубе много, но едва ли больше, чем игроков у нас в команде. А неписи почти всегда слабее игрока в бою, если не имеют запредельных уровней или особого статуса, что простым морякам не светило. Так что исход предопределён.

– Ты чего такой смурной!? – спросил Крок удивлённо. – Это же круто. Поучаствовать в морском сражении, взять приз на меч. Будет, что рассказать в таверне.

– Не знаю. Считай меня идиотом, но мне не нравится такая затея.

– Почему это? – спросила прислушивающаяся к нам Ланиель.

– Не могу точно объяснить. Это не правильно. Можешь считать меня моралистом и кем угодно. Но брать чужое только потому, что ты можешь, я не хочу.

– Это же обычные неписи. Их для того и создали, чтобы нам было кого на абордаж брать. – опешил парень. – Или ты из этих неогилистов, что неписей считают разумной формой жизни?

– Нет. Не в этом дело.

Значит и в реале от этого тебя останавливает лишь закон. А в душе ты пират и убийца. Корсары ведь только в книгах романтично описаны. А в реале были безжалостными зверями, насильниками и убийцами. Убивали ради пары монет.

– М-да. Арт, ты реально псих. Это же игра.

– Убивал. – согласился я. – Но они всегда были в этом сами виноваты.

– Тогда я тебя не понимаю. – развёл руками парень.

– Это как тест. Если тебе дадут сто золотых просто за то, что ты выстрелишь из пистолета по реалистичной кукле ребёнка. Если ты сможешь нажать на крючок ради этих денег, то сможешь с огромной вероятностью нажать его, когда там будет настоящий ребёнок. Просто золотых нужно будет больше.

– Ты какой-то бред несёшь! – покачал головой парнишка и побежал на шканцы.

– А я тебя, кажется, поняла. – задумчиво рассматривая меня, сказала Ланиель.

В ответ я пожал плечами. Возможно, я перегибаю. Возможно, это просто моё состояние влияет. Но резать глотки обычным торговцам, пусть даже нарисованным, за такие же нарисованные ценности мне противно. Прав Богдан, нельзя нас выпускать в космос. Он слишком огромен, чтобы контролировать его и обеспечивать законность.