Портреты, прелести, причуды

У того же перекрёстка – хорошо укатанная и утрамбованная площадка, ещё закрытый магазин из белого кирпича. Перед его большими стеклянными витринами-окнами – выкрашенные белой краской шины-клумбы с ярко-оранжевыми ноготками. На магазине – синий пластиковый полукруглый козырёк телефона, по которому никто никогда не звонил по той простой причине, что он никогда не работал.

С другой стороны дороги – автобусная остановка – железная будка, выкрашенная нежно-голубой краской.

Напротив неё – лужайка, по которой ходит длинноногая стройная пёстро-серая озабоченная индюшка с выводком уже подросших и оперившихся детей, шустро и увлечённо выискивающих что-то в траве.

Рядом с будкой у дороги стоит несколько человек в ожидании автобуса.

– Лю-усь? На автостанцию не звонила? Как там автобус-то? – спохватывается полная женщина в белой лёгкой блузке, рядом с которой стоит белое же, словно в тон подобранное, пластиковое ведро с жёлтой крышкой.

– Вышел-вышел! – низким глубоким голосом зычно откликается Люся.

– А то вчера не было, сломался. На большак пришлось идти, – сообщает белая женщина с белым ведром.

– На Соловьёвку пошёл, я видела, – скромно говорит девушка с аккуратно и мастерски накрашенными с утра пораньше глазами – тончайшая филигранная обводка, чёрные длинные густые ресницы, делающие светлые серые и ясные глаза похожими на удивлённые распахнутые ромашки. Обладательница их свежа и волшебна в своём лёгком и открытом воздушном сарафанчике.

– Давно пошёл-то? – пытает её уже вспотевшая от утренних дел женщина с ведром, собравшаяся в город на рынок продать скопившиеся в хозяйстве яйца.

– Да минут десять уж, тёть Зой, – откликается шифоновый светленький сарафанчик.

– А потом на Пироговку! – сокрушённо восклицает тёть Зоя. – Пока всех соберёт, тут слюной изойдёшь!

– Пошли на большак! Там рогожинский автобус через полчаса будет, – подхватывает Люся.

– Да ладно! – поёт сочным грудным контральто тёть Зоя, косясь на своё ведро. – В нём народищу! Сегодня – базарный день, все в город едут. Здесь хоть сядешь!

– Нет, я обратно на рогожинском, – раздумчиво говорит Люся, – быстро! А этот – пока народ по всем деревням соберёт! Да ещё сломается где-нибудь!

Общество дружно смотрит в сторону соловьёвского просёлка в ожидании автобуса.