Приманка

Померла давно. Коньяк есть?

– Коньяка нет, – забравшись внутрь, печально сказал я.

Елена куталась в обрывки грязной простыни.

– Шоколада тоже больше нет, – усмехнулась она. – А как ты дверь открыл? Я думала, меня навечно запечатали.

– Твоя пробка теперь наружу открывается, – объяснил я.

– О, как же я ее затыкать буду?

– Я бы мог помочь, да боюсь, когда сирену врубят, мне не до того станет.

Елена подползла на четвереньках, выглянула наружу.

– Может, погуляем? – предложил я.

Однако прогулка не сложилась, Ад же.

В нескольких шагах стоял демон.

– Куда собрались, голубки? – спросил он, раскрывая крылья.

– Да вот погулять хотим, пока этих сволочей верхних нет, – заискивающе улыбнулся я.

– Сейчас появятся. Живо по домам, – приказал демон. Елена, вздохнув, послушно развернулась, я же сделал шаг навстречу. Демон вопросительно на меня взглянул.

– Господин Оринас, – начал я, – могу ли я обратиться к вам с просьбой?

– Ну? Это даже интересно, – демон сложил крылья за спиной, а руки на груди.

– Господин Оринас, а можно меня как-нибудь на нейтрино?

Демон засмеялся.

– Ты что, книжку не читал?

– Какую книжку? – удивился я.

– Ну ту, в которой написано, что не надо ни о чем просить тех, кто сильнее вас.

– Читал, конечно, – я пожал плечами. – Я бы отдал все воспоминания. Вообще все, оптом.

– Никогда и ничего не проси, особенно у тех, кто сильнее тебя! Никогда не придут и никогда ничего не дадут. А если и придут, то исключительно с целью забрать последнее, что у тебя еще осталось.

Демон обнял меня за плечи. Стало жарко, больно и страшно.

– Все твои воспоминания я и так заберу. Вопрос не существующего здесь времени. Пойдем, провожу.

Демон слегка подтолкнул меня ко входу в дольмен.

– Когда я выпью тебя досуха, отправишься в воплощение. Все просто. Полезай. Они вот-вот появятся.

Забравшись в дыру, я оглянулся. Дольмен Елены был заткнут пробкой, демон исчез.

– Сволочи, – устало подумал я.

Устроившись на матрасе, я вспомнил упоительное чувство свободы, охватившее меня, когда понял, что моя жизнь оказалась исчерпана.

Что больше ничего не будет, что впереди только старость, болезни и смерть. Я очень четко ощутил тогда, что больше ничего не боюсь. Вообще ничего. Ни смерти, ни жизни, ни тюрьмы, ни сумы. Ни глада, ни мора, ни войны, ни чумы. Прав Будда. Надо все потерять, чтобы ничего не бояться. Ну а если мне будут предложены условия, которые я сочту неприемлемыми, то просто выйду из игры, дерьма-то.