Учитель

Все мы выросли на то же количество времени, а вот кто научился большему, с помощью анализа определить трудно. Может, я не научился, как надо жить, но я точно знаю, как жить не надо.

Смогу ли я воспользоваться своим положительным и значительно большим отрицательным опытом? На этот вопрос ответ придёт ещё не скоро.

Мне показались целой вечностью шесть дней, проведенных дома. Я отоспался, наелся, повидался с родственниками и близкими друзьями. Побывал везде, где планировал побывать. Обстоятельно поговорил с отцом.

Возможно, впервые в жизни. Получилось, как у Марка Твена

. Может, отец был прав и мне не надо было уезжать на учёбу на долгих пять лет. Но теперь – что об этом говорить, уже поздно, время имеет фундаментальное свойство необратимости.

В доме, где родился и вырос, я уже даже не гость, я стал здесь чужим. Меня никто не понимает, да и я не желаю никого понимать. Куда-то временно пропало моё терпение, которое я закалял и растил многие годы. Мои взгляды на жизнь изменились, и сейчас у меня нет желания их менять или кому-либо объяснять.

В Черновцах в эти первые дни после приезда из Новосибирска у меня почему-то временами появлялось желание жить лёгкой жизнью. Не хотелось думать ни о чём тревожном и неприятном, хотелось веселиться, бегать за девчонками, любить их по одной и всех вместе и наслаждаться молодостью.

Громоздкий багаж знаний – формулы, теоремы, выкладки, законы физики и математики, который был загружен и плотно упакован в мою голову пятью годами учёбы, – казался теперь бессмысленным и лишним.

Как старый тяжелый чемодан в чулане, который нет желания даже доставать, не то что смотреть его содержимое. Теперь, когда эти знания уже добыты мною, они потеряли смысл для практической жизни. Они стали просто инструментом для профессии, не более того. А сколько на них потрачено сил, уже не важно.

Порой я даже стеснялся этих никому теперь не нужных знаний. Я доказал себе и другим, на что способен, и этого достаточно. Дальше другая, настоящая жизнь, прозрачная и понятная, как это летнее черновицкое утро.

Хотелось приносить пользу людям, помогать семье, с энтузиазмом изменять мир, а университетские знания никак этому не содействовали. Больше того – они порой даже мешали.

Лишь задний двор корпуса физфака черновицкого университета напротив моего дома, который я видел ежедневно из своего окна, напоминал о чём-то академовском, уже неповторимом. Но это совершенно не портило моё впечатление от настоящего.