Наследие. Том четвёртый. 2019—2020

Вместо нас закружили на Дворцовой метели

И, увы, слишком поздно снова встретил я Вас.

Пролетели года, век закончился тоже —

Было в нём много крови, слишком мало любви.

Ничего, к сожалению, в нём исправить не можем

Из того, что случилось, и не я и не Вы.

Слава Богу, что Вам повезло в жизни этой,

В Вас влюбился другой, что художником был,

И оставил Ваш образ для безумных поэтов,

Чтобы каждый из них, как и я, Вас любил…

Сударыня, себе оставим тайны

Я перестал считать года и даты

И образ Ваш, сударыня, забыл.

Знакомы были вроде мы когда-то

И, может быть, я даже Вас любил.

Быть может, с Вами мы гуляли в парке

И весело болтали ни о чём,

И поцелуй наш первый самый жаркий

К тому, что есть сегодня, не причём.

А, может быть, мы не были знакомы

И Вас я вижу нынче в первый раз,

И потому по-стариковски скромно

Пройду, не беспокоя взглядом Вас.

Но почему тогда Вы оглянулись?

Быть может, что-то вспомнилось Вам вдруг,

И Вы на миг, как я, туда вернулись,

Туда, где наше было всё вокруг.

И этот парк совсем не постаревший,

И мы не поседевшие от лет,

Такие молодые и безгрешные,

Но нас таких давным-давно там нет.

Так, может, встреча эта не случайна —

Она – любви несбывшейся укор?

И всё ж, сударыня, себе оставим тайны,

Те, что в душе храним мы до сих пор…

Тихоня

Я тихо жил.

И мало говорил – больше молчал

Не задавал ненужные вопросы

И никому на них не отвечал.

А иногда скучал. И так бывало.

И как-то незаметно вдруг подрос

И тут меня как будто бы прорвало

Я знал ответ на каждый свой вопрос.

И с теми, кто считал меня тихоней

И с теми, кто высмеивал меня,

Я к дружбе тоже вовсе был не склонен,

В себе от всех мечту свою храня.

Но вряд ли я мечтал вдруг стать великим

Да я и сам того не заслужил-

Я просто в этом мире многоликом

В согласии с собой спокойно жил.

Жил сам и не мешал другим в их жизни

Любить, творить, чудить хоть иногда,

Служить, если придётся вдруг, Отчизне,

Не предавать Отчизну никогда.

Но понял вдруг, что мне без посторонних,

Без тех, кого друзьями мог назвать,

До дней моих последних быть тихоней,

Другим же мне, похоже, не бывать.