Эпитафия

Рука Вано поднималась выше, приближаясь к ее влажному розовому внутреннему миру, но тут он будто почувствовал нечто холодное, прикованное к его затылку – мой взгляд. С той же дебильной ухмылкой он обернулся на меня, я сразу же отвел глаза в сторону.

– Че интересно, чмошник? – довольно громко шепнул он мне. Катя толкнула его локтем в бок, стрельнув в меня своими голубыми глазами, и они оба отвернулись.

После он не упустил возможности припомнить мне этот момент. В столовой, пока я, сидя за столом, листал ленту новостей на телефоне, Вано и вся его братия обступили меня со всех сторон.

– Ну че, Игореша, понравилось? – натянув свою коронную ухмылку сказал он мне, – Ниче, может тоже когда-нибудь сможешь бабу пощупать. Хули молчишь то, а?

Возможно, тогда я получил бы очередную порцию пиздюлей, но в столовку зашла зам. Директора, вся компашка тут же рассосалась.

– Завтра еще поговорим, – гавкнул Вано напоследок, щелкнув мне по уху. Знал бы он тогда насколько он был прав.

Но что-то я слишком глубоко ушел в себя… Открываю глаза и вот передо мной все та же аудитория, я сижу за той же партой. Со вчерашнего дня здесь мало что поменялось, но изменения все же есть: на столе, вместо тетради, лежит 9-мм пистолет, а в рюкзаке лежит несколько обойм. Уже не раз мне доводилось держать ствол в руках, отчим работал ментом и частенько брал меня на стрельбище, “сделаю из тебя мужика” – говорил он мне. Принести пистолет не составило проблем, с утра взял его из сейфа и пронес в кармане, рискованно, но никому нахер не сдалось шмонать каждого студента на входе.

В аудитории царила тишина, лишь скрип стула, на котором я сижу, прерывает эту идиллию. Холодный плиточный пол пронзали багровые жилы. Живые мертвецы уже не были живы, их взгляд больше не был прикован ко мне, а устремлен в пустоту, в небытие, во что-то, что за гранью человеческого понимания, сейчас им было не так весело.

Комната с трупами в разных позах, выглядела как поле, усеянное аквилегиями… Или, быть может, это мой больной рассудок рисовал картину именно так. Сквозь открытое окно в аудиторию пробивался ветер, разнося запах гнилой души, а именно – мочи и фекалий от тел, и оставляя привкус железа во рту. Именно в это окно нырнула Светлана Анатольевна, когда я устроил файр шоу; не думаю, что свободное падение с четвертого этажа пошло ей на пользу.