Когда тебя любят

– ТАЯ! – громче прежнего позвал Павел Карлович.

– Здрасте, Павел Карлович, – сказало чёрно-белое лицо, сплющившись в смехотворной улыбке, – так вы успокойте Таисью Дмитривну…

– Я шо-то не узнала… Вы? часом, кто?

– Вселенски извиняюсь! Арнольд. Родители называют с ударением на «А», но это не принципиально. Как только не коверкают редкие в нашей полосе имена тех, кому они должны были дать первую путёвку в жизнь… Но увы и ах, одним отличным именем ни сыт, ни пьян не будешь? – Арнольд засмеялся тем стеклянным смехом, который остро резонирует о бетонные стены и ступени шахты подъезда.

Павел Карлович стоял с открытым ртом под впечатлением от неизвестного. А Таисия Дмитриевна с выражением лица, застрявшего в осознании услышанного. – Как Сима? – адресной репликой привёл стариков в чувства Арнольд.

– Что с Симой? – испугалась Таисия Дмитриевна.

– Ничего. Надеюсь, ничего… Но вы же обращались в клинику…

– Да…

– Я вас узнал по оставленной анкете… Пришёл помочь…

И как только Арнольд сделал заговорщический шаг навстречу Таисии Дмитриевны, Павел Карлович утонул во тьме закрывающейся двери.

Таисия Дмитриевна, вытащив ключ из квадрата кармана халата? начала открывать дверь своей квартиры.

7

Осень не просто время года. Это символ увядания всего живого на земле. Можно ли жалеть о чём-то, видя, как оплакивают за нас всё исчезающее, что распускалось весной и жило летом, осенние дожди? И можно ли считать удачным стечением обстоятельств репетицию мрачненькой, как пасмурные предзимние дни, трагикомедии «День, когда тебя все любят…» именно сейчас, поздней осенью?

С самого утра того холодного ноябрьского дня Вико, только закурив сигарету, обратил внимание на обледенение городского пейзажа.

Погружённый в осмысление запланированных на репетиции сцен, он смело шагал по наледи.

Вчерашние бурые лужи местами приобрели белоснежный покров, а местами преобразились в зеркала.

Всё, что вчера заливалось ливнем, ночью кристаллизовалось морозом и поблёскивало под подошвами и шинами.

В летних чёрных туфлях и с недосказанными репликами героев спектакля Вико добрался-таки до театра.

Каждое утро у Вико начиналось одинаково. Сняв верхнюю одежду, если таковая была, он через туалет в гримёрке, где мыл руки, проходил в кафе за кружкой горячего кофе. Это было ритуалом. У каждого актёра – свои «фишки».