Шорох листопада

Из них редко живут,

Из них редко кто птица,

Что взлетает повыше

Бульварных фонарей.

Все чаще и ниже метят,

Но падают громче истин.

Мы просто не перелетные,

А залётные звери,

Удары звонче метала,

Глубже ножевых ран.

Я мечтал о покое,

Но порождал хаос.

Как же быть?

На берегу крайнем

Шаг вперёд – в пропасть,

Там лишь пасть небытия,

Но за ней другая крайность.

Я иду, не скрывая себя.

Эта осень

В увядающей красе я силу нашел,

В шелесте крон зазвенел небосвод,

Тихо шептал мне на ухо мороз,

Что уж былое свое отжило.

Ветер, ретивый мой брат и приятель,

Шлепал по призраку кудрей шерстину,

Что покрывала худые остатки

Мысленно нужных, но слабых мгновений.

В ласковой неге остатков тепла

Живо и светло к нам осень пришла.

Ей бы к лицу золотой сарафан,

Красным пальто покрывать от плеча,

Серый, а может зелёный берет,

Но настроение – залетный привет.

Холодно, звонко, печально и броско,

День за деньком отрывает календарь.

Мы проживаем жизнь, да и не только,

Только по своему каждый сам.

Я же мечтаю, чтобы сейчас

Отдохновение было не в мираж,

Чтобы прекрасы ударили звонче,

Чем грохот грома, дождя в ураган,

Чтобы окрашенный искрой испуг

Оживил в сердце старый, коварный недуг,

Чтобы оно застучало чуть чаще

И в сени тихо вошло нежданное счастье.

Осень – пора незабудковых глаз,

Осень – когда пары кружат венский вальс,

Осень – тысячи слов между строк.

Я шепчу тебе, ветер, найди же её…

Душа звенит

Пустота. Душа звенит в потоке ожидания.

Тоски порывы лишь безлики.

Я рвал цветы, их красоты

Двуликие мотивы считать бы смог,

Но не желал. Постичь их.

Я лучше сохраню их в памяти, как есть.

То может быть поэт или романтик

Помыслить сможет не украдкой,

А пестротой певучего словца,

Что знают в крае столь прекрасном.

И глубоко и густо западает

Душистый запах сих полей,

Лугов раздолье и цветенье,

Души невольное волненье,

Что не смирится, словно буря на волнах.

Любить и ненавидеть,

Искать, но вновь скрываться.

Когда бы был в том смысл не бояться,

Я был бы рад по жизни не скрываться,

Но все иначе.

И друг порою враг наш,

А телохранитель тот же носитель злата,

Что заказчик уплатит за кувшин

Отравы и приправы из притворства.