Хорс: о чем молчит школа

Дверь открылась и на пороге появился не высокого роста пожилой человек с тросточкой в левой руке, весь вид его был настолько необычен для этого города, что на несколько секунд лицо Анатолия Анатольевича приобрело удивленно -вопросительное выражение. Особое внимание привлекал длинный, яркий клетчатый шарф, повязанный два раза вокруг шеи, он настолько выделялся среди прочих примет этого человека, что иные черты личности сами собой уходили на второй план. Он не торопясь зашел в кабинет и жестом руки поприветствовал хозяина.

– Здрасте, – пытаясь понять кто этот человек, недоверчиво поздоровался Анатолий Анатольевич и протянул руку.

Пожилой человек проигнорировав протянутую руку, отвернулся и как будто ни в чем не бывало не торопясь подошел к окну и отстраненно смотря в него низким голосом произнес:

– Я от Петра Петровича, по поводу сделки.

После отвергнутого рукопожатия в душе Гизурина все кипело, давно никто так демонстративно не унижал его, но что-то было во всем облике этого странного человека такое, что необъяснимо сдерживало Анатолия Анатольевича от поспешных действий в отношении собеседника.

– Слушаю, – уже более почтительно сказал Гизурин.

Пожилой человек развернулся к Анатолию Анатольевичу и потирая безымянный палец на правой руке произнес:

– Петр Петрович интересуется, на кой черт она вам? У вас же все есть.

Фраза – « поберегите себя»,– была сказана столь двусмысленно, что Гизурин не на шутку взволновался.

– Зачем она вам? – настойчиво продолжал пожилой человек. – Все суета, сует, суетою подгоняемо.

После столь неожиданного начала разговора, Анатолий Анатольевич немного придя в себя, внимательно посмотрел в глаза собеседника.

– Как я могу вас называть?

– Петр Петрович.

Взгляд Гизурина остановился на табакерке стоящей на столе, желваки на лице нервно заиграли:

– Даже так… – не понимая что происходит, почти по слогам выговорил он. – Тески значит.

– Да какая вам разница, Петр Петрович, Степан Степаныч, Акакий Акакьевич? Называйте как хотите.