Хорс: о чем молчит школа

Василий Васильевич не сказав ни слова вышел из своего кабинета. Иван медленно подошел к директорскому столу, отодвинул стул, который стоял напротив директорского и сел. Гизурин ухмыльнулся, затем он взял лежащий на столе лист бумаги, пробежался по нему глазами, отложил его и очень низким голосом произнес:

– Иван Николаевич Поздняков, родился, жил и учился в Москве, – затем он очень кратко, но точно пересказал почти всю, пока не большую биографию Ивана. Отложив лист он почти ласково и с отеческим волнением за судьбу Ивана спросил:

–Ты знаешь кто я?

– Догадываюсь.

– Что же ты делаешь здесь Ваня, что ты делаешь?

– Работаю, – ответил Иван.

– Романтик значит, – «любите девушки простых романтиков»…– А у тебя девушка есть Ваня?

– Нет.

–Как нет, такой молодой, красивый и без бабы, ай ай ай. Хочется небось? Хочется признайся, или ты это.., того.., может быть, – он помахал рукой в воздухе. – Голубой? У вас в Москве говорят их там много, ты если чего намекни только, мы тебе все что хошь организуем.

– Нет спасибо не нужно.

– А как ты..?, Руки то еще не смозолил? Ты это смотри- грех , лучше бабу.

Иван понял с кем он имеет дело, и как нужно действовать в подобных ситуациях.

– А так надежней и безопасней, болезни всякие понимаете ли, вдруг резинка порвется, нежелательная беременность и прочее, а тут посмотрел порнушку, пять минут и готово.

Лицо Гизурина резко изменилось, складки на лбу увеличились.

– Умный говоришь?! Короче пацан, тебе нужно сделать вот что; сейчас я тебя отпускаю с работы, затем ты едешь в ментовку и меняешь свои показания, суть их проста: мой сын с друзьями сидели на лавочке и мирно беседовали, увидев пьяного Сенгеенко пристающего к девушке, они решили заступиться за нее, после того как они подошли к нему и сделали ему устное замечание, он вынул нож и напал на моего Пашу.

Ты запомнишь, или тебе записать?– Иван молчал. -Все ты можешь идти, там в ментуре тебя уже ждут, а с этой профурсеткой я только что поговорил, как ее там Левская, или Ленская? Будь она не ладна. И запомни Москвич, без шуток, я их не люблю, у нас в провинции вообще с шутками туго, времена понимаешь сложные, жить тоже не просто, – он стал приподниматься с кресла. – А мне бежать надо, дела наши грешные.

– Это не правда.

Гизурин посмотрел на Ивана исподлобья, и медленно сел назад.

–Ээ, а я то думал сообразительный малый, – он стал внимательно рассматривать Ивана, затем громко сказал.