Хорс: о чем молчит школа

– За себя побеспокойся…

– Ты мне угрожаешь?

– Ну что ты, ты сама себе угрожаешь…

–Кто это ? Может нам лучше выйти? –спросил Иван.

–Опять- протяжно сказал Иван Моисеевич.

–Что опять?

– Имеет место быть сцена ревности мужа к жене, там Дмитрий Сергеевич с Ольгой Александровной отношения выясняют на перемене.

– Тогда нам лучше дать знать что мы их слышим.

– Без толку, им все равно, хотя … мы можем пройти ко мне в кабинет, у меня небольшой перерыв, тем более что я хотел с вами поговорить.

Они вышли из кабинета и как-будто не замечая перепалку в коридоре прошли в кабинет Ивана Моисеевича, который находился на этом же этаже.

–Проходите сразу в подсобку Иван Николаевич, не стесняйтесь, я через пять минут буду.

Иван зашел в святая святых учительского кабинета, место где учителя мысленно и не только материли учеников, не понимая как можно не интересоваться их предметом и поражаясь как дети могут не понимать тех азов, которые нужно знать абсолютно всем.

Немного погодя зашел Иван Моисеевич, он внимательно посмотрел на молодого коллегу, затем заложив руки назад, стал медленно расхаживать вдоль комнаты. Эта немая сцена немного насторожила Ивана.

– Да вы садитесь не стесняйтесь, чайку будете?

–Нет спасибо.

– Послушайте Иван Николаевич, я вот что вам хотел сказать, – он выдержал паузу. – Вы только не обижайтесь и поймите правильно, видите ли, дети как бы сказать.

– Что вы имеете ввиду?

– Я насчет вашего эксперимента с оценками, седьмой класс уже всей школе рассказал, что новый препод – как они говорят, оценки ставить не будет.

– Да, но это лишь эксперимент.

– Но они то расценивают это как слабость. Вы поймите, я приветствую любые подобные начинания и понимаю, что двойками детей не заставить учится, но я вас уверяю, вы выбрали не то место и не то время.

– Но я подумал, что если попробовать…

– Да я согласен, старый метод устарел, но поймите правильно, раз уж так все пошло, давайте напрямик. Проработав много лет в школе, я выработал для себя особую методику обучения и понимания учебного процесса, скажу одно, посадить скопом, тридцать совершенно разных детей в одном классе, и заставить постигать мысли и творения величайших умов – дичайшая глупость.