Астрея. Год первый

Выставить свою работу в княжеском дворце считалось величайшим достижением и многие мастера годами работали над своими произведениями, чтобы оно смогло пройти проверку команды дизайнеров.

Скоро не вышло. Двигались они долго, после чего на скоростном лифте так же долго спускались вниз. В подземный бункер. Уже в преддверии первого прорыва Триумвирата Совет Князей оценил эту угрозу и тогда бункеры под Спящим Барсом строили ударными темпами. Сейчас это целый подземный город со своей инфраструктурой и рассчитан он на все население Столицы.

Обстановка убежища мало чем отличалась от дворцовой. Разве что окна заменили голоэкраны и помещения разделили на боксы с переходными тоннелями. Но и это так искусно обыграно, что если бы Дан не знал устройства бункеров, то ни за что бы не подумал, что этот коридор часть бокса, а этот уже переходной тоннель.

Через минут десять вышли в большой и светлый зал больше похожий на оранжерею.

Дан выдохнул. Вот это туша. Тонн семьдесят не меньше.  А поверхность камня испещрена трещинами и рунами, которые мягко сияли голубоватым светом. Первый нагваль. Самый старый из них. Рождённый ещё на своей планете. Таких на всей Астрее всего три или четыре десятка.

– Это последний? – к группе сопровождения Дана подошёл мужчина в возрасте и с проступающей сединой.

Князь Клыков. Правая рука и старый друг Великого Князя.

– Еще трое. – покачал головой старший группы. – Но будут с минуты на минуту.

– Хорошо. Пойдём, Ахтыж. – Князь мягко поманил Дана за собой. – Кто это? Твоя Роза? И ты иди с нами, девочка. Попрощаетесь с Первым.

Дан на негнущихся ногах двинулся следом. Он уже успел осмотреться и не понимал, что он забыл среди этих столпов общества. Весь Совет Князей в полном составе. Первые люди планеты от министров и писателей до промышленников и ученных.

Хотя нет. Были здесь ещё ребята с такими же ошарашенными лицами как у него. Они тоже не понимали, что происходит.

У подножия нагваля на постаменте стояла стеклянная капсула с телом Первого Князя. Старик больше походил на мумию, чем на только, что скончавшегося. Но это не удивительно.