До Эльдорадо и обратно

? Спасибо!

? Тебе спасибо!

? Может, прекратите обмен комплиментами и объясните, что тут за подпольная меняльная лавка?

Жена посмотрела на меня презрительно:

? Как не мог ты в доме гвоздя забить, так бесполезным и остался. Что же я, без денег, с одной любознательностью и тобой в придачу в Париж направлюсь? А детям подарки? А скатерть приличная? А родителям – ничего?!

На этом месте я понимаю, что сейчас вместо свадебного вояжа получу печальную повесть о пятнадцати годах мучений с мужем-романтиком.

? Птичка моя! Ну, почему ты такая вредная? Я просто хотел предупредить, что валюту самим вывозить – контрабанда.

Действительно, в те годы седой старины валюту положено было везти только старшему группы под присмотром «прикреплённого» товарища офицера. Выдавалась она уже по прибытии под роспись и квантами по 20 франков в день на человека – получил и «ни в чём себе не отказывай».

? Не бойся, не испорчу я твоей карьеры. Я проконсультировалась. Нынче женщин личному досмотру не подвергают без серьёзных оснований, а по моему внешнему виду в жизни не догадаются, что я под грудью доллары несу.

Жена у меня – женщина крупной отчаянности. Чтобы через границу – и без нарушений, фи! Не комильфо. В период карантина по птичьему гриппу протащила через таможню перепелиные яйца, а в разгар соляного дефицита решила вывезти в ту же Швейцарию две пачки русской соли, там, в горах, оказывается соль не та. Таможенники, завидев эти пачки на просветке, чуть не поставили меня лицом к стене, ноги шире – подумали: кокаин.

? Вы лучше понюхайте, сразу убедитесь.

Я в шутку, а таможенник в самом деле нюхнул. Пробовали соль нюхать? Попробуйте.

? Это что?! Соль?!

? Соль, я же говорил.

? Проходите, у нас приказа ненормальных задерживать нет.

«Ладно, – думаю, – две рохли на семью и впрямь перебор. Пусть везёт валюту, может и обойдется». Обошлось. Добрались-таки до города – мечты советского ителлигента.

Первые два дня всем стадом достопримечательности осматривали, а потом в группе полыхнул русский бунт.

? Не будем табором ходить! По интересам разобьёмся! Нам теперь свободу на родине дали, так мы её до Парижа донесём! – примерно такие лозунги звучали.

? Ладно, спокойно! – произнес дяденька, без погон, с лицом майора. – Вижу, бежать от родных берёз по «дороге просёлочной, которой не видно конца», никто не собирается, а на счёт разнообразных интересов совет могу дать.