До Эльдорадо и обратно

Другой ухарь-купец предлагал мне приобрести фальшивые доллары. (Он так и сказал: фальшивые). Когда я выразил изумление, мол, зачем? Ответ последовал гениальный: «Так ведь дёшево!».

Прибавьте сюда ещё постоянное формирование секретных списков на конвертацию деревянных в зелёные какими-то шустрыми ребятами, требовавшими комиссионные вперёд, а также по-прежнему присутствие в уголовном кодексе статьи (по-моему, 88-й): операции с валютой, «вплоть до высшей меры», и вы поймете, что банку пора было выходить на международную арену.

И вот два знаменосца перестройки, отец и я, прибыли в представительство Дойчебанка в Москве с предложениями о взаимовыгодном сотрудничестве. Предложения сводились к следующему:

Дойчебанк, с одной стороны, даёт нам доллары (в крайнем случае, дойчмарки), а мы, c другой стороны, со временем, по-честному, может быть, вернём эту сумму рублями по государственному курсу – 60 копеек за доллар США.

Выслушав наше взаимовыгодное предложение, а также наш английский, директор представительства (здоровенная рыжая тётка) вызвала охрану и попросила нас покинуть помещение.

И надо сказать, что я осуществил свою страшную месть – никогда не открывал счета в Дойчебанке, так им и надо!

Потерпев фиаско на фронте корреспондентских отношений с инобанками, отец отнюдь не пал духом.

? Санёк, ? наставительно сказал он, – не журись. Настоящий мужчина, когда ему плюнули в морду, утрётся и в те же двери – ещё раз, пока не победит.

? Это что же, опять к рыжей и жадной?

? Нет, мы эту проблему диалектически решим, про Гегеля – составную часть марксизма – слыхал? В общем, дадим несимметричный ответ, как наш Генеральный Штаб – рейгановским звёздным войнам. Сейчас на международную выставку поедем: других дураков, то есть партнёров искать.

У дверей выставочного павильона на Краснопресненской набережной нас встретил вёрткий мужичок лет пятидесяти – сотрудник какого-то торгпредства или бывший фарцовщик, сейчас не помню точно, в общем человек бывалый.

? А! – приветствовал он батю профессиональной широкой улыбкой дипломатов и фармазонщиков, – рад видеть, давно вас жду.

На меня он даже не взглянул, боковым зрением определив, что я так – staff.

? Ну, и где наши зарубежные контакты? – спросил отец.