Счастливо, товарищ…

А ты бы осталась, так было бы лучше…

Сентябрь-88.

* * * * *

В период смешения крови и взлёта бровей

застенчивый ангел, скрывая плиту потолка,

торжественно тих.

Но стоят возле ванны моей

поэт с проституткой

и зрячего топят щенка.

А тело, согласно закону, проскочит трубу

затем, чтобы вторить зловонию мусорных куч.

Я благословляю бродячую Вашу судьбу

уже потому, что язык беспредельно могуч.

Ну что же, урок рисованья почти закруглён.

Не мною поверженный воин незыблемо стар.

И справа на том же заборе выводит углём

открытые женские формы, краснея, школяр.

Май-89.

* * * * *

Товарищ по сцене, когда я тебя позову,

мы встретимся там, где растаяла вечная мгла.

Искомая радость, что прямо от нас пролегла,

способна ослабить бесцветные сны наяву.

И чувствуя: не разряжается в сердце набат

на той стороне с безысходностью в степени “эн”,

мы станем минёрами тщательно сложенных стен

и мало-помалу, но выдавить сможем раба.

А если в конечностях неугасимая дрожь,

как следствие тяжести нового стада ханжей,

умрём и похерим, что кличет беду ворожей,

товарищ по сцене, когда ты меня позовёшь.

Июнь-89.

* * * * *

Моя случайная подруга,

пока дарующая мне

и тело, нежно и упруго,

и слово, верное вполне,

кому оказываешь милость,

целуя огненный букет?

Моя уже определилась

печать таланта на руке?

И, может быть, высоко место

ты предоставить мне должна,

слепая, зрячая невеста,

еженедельная жена.

Я окунусь, ещё не пьяный,

с твоим сознаньем – налегке -

в гнусавый голос ресторана

на европейском языке.

Август, сентябрь-89.

По Сальвадору Дали

Ноль километров пути.

Слушай, не надо юлить!

По Сальвадору Дали

сны до пчелы сократи.

Твой перезревший гранат,

снова к ногам упаду.

Тигры в тебе на ходу,

и невозможно назад.

Слабой, жестокой, другой

рвёшься в летучие дни.

Мы остаёмся одни.

Будь, если можешь, нагой.

Март-90.

* * * * *

Между востоком и югом

долго плывёт тишина.

Шторы вплотную друг к другу.

Или темно от вина?

Прямо за тонкой стеною -

с вечера настежь окно.

Утро приходит за мною,

и неизбежно оно.

На пожелтевшей странице

недостаёт одного,

Господи – сильно влюбиться,

если бы видеть, в кого.

Кран, не закрученный туго,

сны мои сводит на нет.