Эпюра. Том 1

 – Получай, сволочь!

Я резко обернулся и увидел Василия с шипованным кастетом в руках. Тот сорвался… Пять метров! Уже три!

– Сволочь здесь только ты! – сзади за преследователем появилось большое темное пятно.

Голос Декарта я узнал сразу, да и знакомая черная куртка со змеями подтвердила мои домыслы.

И мгновения не прошло, как сокрушительный удар обрушился на Василия сзади по касательной в шею. Кастет выпал из руки недоналетчика. Всего один удар заставил съежиться и хватать больное, после удара, место обеими руками.

Зимняя серая грязь смотрелась на его одежде как нельзя гармонично, будто вся его жизнь состояла из этой грязи, и он добавляет каждым днем в нее еще больше монохромных пигментов. Серые улицы, дома, жизни людей. Все серое. Он никак не выбивался.

– Как думаешь, понял ли он, что это произошло? – поднял глаза на меня Декарт.

– Сейчас спросим, – с черной улыбкой я подошел к страдающему бедолаге. – Слышь, блять, животное… Ты думаешь, что творишь?!

Встав на четвереньки, Василий хрипящей речью пытался выговорить "не бейте".

Запыханый голос каждый раз ломал его попытки это произнести.

– Не бить, говоришь?! А что ты хотел со мной сделать?! Да, вот это железкой, – махал я перед его мордой взятым кастетом, – меня решил отхерачить?!

Декарт коршуном смотрел вниз на асфальт.

– Бог с ним, – нахмурил брови, наблюдая за мучениями Василия. – Не случилось с тобой ничего, и хорошо.

– А?! Сука! – не услышал я к себе обращения, продолжил проводить допрос без ответов.

– Рамиль, отпусти его, – легко тыкнул в мое плечо черный спаситель, – ему и так плохо.

Но во мне продолжала кипеть злоба, залило одной памятной сценой голову.

В классе шестом получил я удар в плечо такой же железкой. Сломало в том месте все что только можно. Восемь месяцев был на домашнем обучении, а тому «бойцу» – хрен. Даже дело не завели.

Осознавая последствия возможных удачных действий недоналетчика, я со всей дури с ноги ударил Василия. Не больно. Мне. Тот же ударился об бордюр, потерял сознание.

Внутренняя свобода, будто кончил после многочасовой ебли. Все дерьмо наружу, в лежачего долбаеба. Туда это все, туда…

– Зря ты это… Он же может и заяву написать, да и машину попортить, – Декарт отвернулся.

– А вот нет, – достал я из черного сукна телефон.

Режим фотоаппарат.

– Знаешь, что кастеты в нашей стране не легальны?

Судмедэкспертом стал щелкать фотографии с места преступления. На этот раз ястреб я, снизу валяется полевая мышь.