Леденяще холоден

 – Злобный воин небес. Такой же, как ты.

Я усмехнулся над этим необычным названием. Огнеплюй. Воцарилась долгая пауза. Слышен был лишь плеск воды. Я оценивающе посмотрел на Луми. Можно ли ей доверять? Луми подняла руку и закрыла ею глаза от слепящего солнца. Я застыл на месте, когда она вдруг начала петь приятным голосом, как будто бы состязаясь со стремительным потоком воды:

Где танцует северное сияние

где замерзают слёзы

под ледяными галактиками

Где трещат чёрные дыры

в океане зимы

как забытая звёздная пыль

на чужом небе

Я обернулся и посмотрел в сторону приюта, несколько сбитый с толку.

Голос Луми наполнил воздух, и песнь эта доходила до самого озера. Это была печальная, но красивая песня. Очень грустная. Мне казалось, что в ней та же печаль, какую я носил в своём сердце.

Лишь ночь мне дорога

глаза её сияют как

бушующие облака

и её сердце

есть маяк

Я не знал, что делать. Осмотрелся. Рядом никого не было. Только я и эта странная поющая женщина у воды.

Мои чувства во льду

моя душа в стеклянном куполе

мне никогда не научиться любить

мне никогда не выучить уроков

мне никогда не научиться

по-новому жить

Луми закончила петь и посмотрела на меня ледяными сияющими глазами.

– Иди сюда, давай споём вместе, – увещевала она.

Я остался стоять на месте, уставившись на неё. Луми закрыла глаза, глубоко вздохнула и продолжила песню:

Ты есть звезда

я не знаю, кто я

посмотри на меня в темноте

как ты можешь меня не видеть

Её голос был сладок.

Он словно мёд, который наполнил моё сердце тягучей сладостью. Я хотел было спеть с ней вместе, но не знал слов. Медленно подошёл к ней по скрипящим заиндевелым доскам на край шаткого моста. Её лицо ослепляло ледяной красотой. Она словно была сделана из фарфора. А губы отливали синим цветом.

Луми открыла глаза и посмотрела на меня. Досадно, что песня закончилась. Я не знал, нужно ли аплодировать, как в театре или на концерте.

– Очень грустная песня, – сказал я.

– Тебе тоже больно, – заметила Луми. – В твоей жизни слишком много боли и печали для такого маленького мальчика, как ты. Это медленно убивает тебя.

– Откуда вы знаете? – спросил я.

– Твоя печаль ярка, как… радуга на небе. Ярче, чем падающая звезда. Она… источает аромат. Как одуванчиковый луг, – странно изъяснялась Луми.

– Она не может источать аромат, – фыркнул я и подумал уже было бежать, но что-то меня остановило.

– Твоя злость пахнет сладостью.