Эхо

Как я этого раньше-то не замечал? По всему выходило, что мать никогда не любила отца. И свою испорченную его неподобающим поведением свадьбу так и не смогла простить. Только не признавалась в этом, прибегнув к тактике холодности и отстранённости, коря за малейшие промахи и оставаясь безразличной к успехам. Не удивительно, что тот, в конце концов, стал уходить в недельные, а иногда и двухнедельные, запои, заодно ища любви на стороне.

…Господи Боже! Так она и меня ненавидела! И продолжает ненавидеть! Ведь я его сын! К тому же я похож на него.

Как две капли воды внешне, да во многом и внутренне.

Теперь всё встало на свои места! И у меня наконец-то есть ответ. Ответ на вопрос, заданный мне на сеансе психотерапии ещё пять лет назад…

Надо же! Целых пять лет прошло! Тогда я был юношей с большими амбициями и великими идеями. Совсем недавно перебрался в краевую столицу из маленького районного городка, в котором пару-тройку лет вёл неуверенный бесплатный психолого-консультативный приём населения.

Человек со стороны мог бы задаться вопросом, зачем вообще мне понадобился психотерапевт, если сам я психолог? Само собой, для профессионального роста и развития, для того, чтобы стать более квалифицированным специалистом. Ведь главным рабочим инструментом хорошего психолога является он сам, его личность. И чем более она, эта личность, целостна и гармонично развита, тем большему количеству клиентов психолог способен оказать эффективную помощь.

Раньше – во время учёбы – не мог себе позволить психотерапевта, а после вернулся в родной городок, где ни психологов, ни психотерапевтов не водилось.

Ну, кроме меня, само собой.

Пока шёл на свой первый сеанс психотерапии, с предвкушением представлял подробности встречи. В моих романтических фантазиях мы со специалистом пили чай и обсуждали самые разные серьёзные вопросы, начиная от смысла симптомов и заканчивая секретами человеческого бытия. Каково же было удивление и разочарование после той первой встречи, когда за всё время я услышал лишь банальности да уточнения биографических данных.

А вслед за разочарованием пришли ужас и смятение консультации следующей. «Должен ли ребёнок любить свою маму?» спросила она и оставшиеся десять минут сеанса прошли наполовину в молчании, наполовину в озлобленных репликах, выстреливающих из меня всякий раз после повторения ею этого столь простого и совсем, казалось бы, невинного вопроса.