Эхо

Но согласиться на проведение терапии значило бы подвергнуть неоправданному риску сразу двух человек – Наталью и её ребёнка. Ведь девушка не была уверена в собственных возможностях сдерживать агрессивные влечения. В своих импульсивных действиях она действительно могла причинить вред сыну. И, учитывая столь пространную реакцию на вопрос о суицидальных тенденциях, следующим её шагом после осознания содеянного вполне могло бы оказаться самоубийство.

Оставшееся время консультации было посвящено убеждению Натальи в необходимости скорейшего обращения к врачу-психиатру для получения адекватного медикаментозного лечения.

Когда мы попрощались, уже была четверть седьмого.

Выглянув в маленький коридор, где обычно пациенты дожидались своей очереди, никого не обнаружил и прошагал к дальней комнатке, служившей всему коллективу и кухней, и местом для отдыха.

Вечно улыбчивой длинноногой Катюше, нашему бессменному администратору, хватило одного беглого взгляда, чтобы что-то для себя понять. Уже через минуту мне была вручена большая чашка крепкого чёрного кофе, после чего учтиво оставлен наедине со своими думами.

Тревога, теперь обретшая форму и ставшая доступной для оценивания, быстро сходила на нет. Наконец она, кажется, вовсе исчезла, уступив место размышлениям об Андрее, который, как всегда, опоздал.

Глава 3. И это всё?

Андрей, как всегда, опаздывал. Кажется, он ненадолго задержался даже в нашу первую встречу. Именно «задержался». Он всегда подчёркивал, что лишь «задерживается», а не «опаздывает».

И чем дальше мы продвигались в терапии, тем на большее количество времени он задерживался, и сейчас уже эта «задержка» составляла в среднем тридцать пять минут от начала пятидесятиминутной консультации. Один раз даже он появился в самом конце полагающейся сессии лишь для того, чтобы поздороваться, сообщить, что «дела пока без изменений», заплатить и выйти.

В первые встречи он ещё робко высказывался и бросал в мою сторону умоляющие взгляды о том, чтобы мы хоть на чуть-чуть остались после закончившегося времени, но вскоре совсем прекратил, поняв, что моя позиция в этом отношении неумолима.

Опаздывать, однако, не перестал.

Я всегда стоически ожидал его прихода и пока ни разу не давал каких-либо комментариев. Конечно же, такое его поведение было более чем странным. И всё же, не взирая на этот и многие другие перекосы, в нём не было того крайнего психического нездоровья, что присутствовало у недавно покинувшей кабинет девушки.