Мачеха-судьба

Никаких житейских высот не достиг, ни одного пера из хвоста птицы счастья не вырвал, и сыновьям он «до лампочки»; хотелось чего-то нового, громко заявить, что он ещё «не сопрел», он может!.. Заявлять он не будет, не хватит духу. Да и зачем людей тревожить своими воплями? Чтобы потешались?

Прибежала в цех девушка-менеджер, через месяц, кричит сквозь шум работающих электродвигателей, привезут немецкий деревообрабатывающий комплекс, босс поставит Пупина старшим, потому будет принимать экзамен лично.

– Я всё забыл!

– Надо вспомнить!

Уже два раза бывал в церкви к заутрене. Долго и усердно молился. В молитвах он был пень пнём, клал кресты да собирал про себя речь, как душа просит. Во здравие Марфы Карповны оба раза ставил по «пальме» – самой дородной свече. Живёт, весь охваченный каким-то удивительным, возвышенным чувством, и кажется самому себе молодым, смелым, влюблённым.

Теще с Валентиной выбрали в магазине платье. Красивое, дорогое, по груди вышиты птички.

Рассыпались стайкой, как оброненные крупинки несбывшихся грез подбирают. В магазине Трафлин склонился к витрине, страсть по душе ему пришлась серебряная цепочка с застёжкой виде оскаленной волчьей головы. Стоящая рядом коренастая, низенькая дама, как потом выяснилось, пьяненькая, раскисла, чтоб не упасть, ухватила руку Трафлина.

– Ты чего, буржуй недорезанный, – спрашивает заплетающимся языком, – в золоте роешься? Деньги ляжку жмут?

Трафлин стал освобождаться из тисков дамы, дама потянулась за ним, да хрясть лицом в витрину.

Продавец в крик:

– Грабють! Грабють! Звоните в милицию!

Дорогой Валентина спросила:

– Зачем тебе цепь?

– Ну, думаю, Марфе Карповне…

– Без намёков, слышишь?

Сияющий Трафлин стал рассказывать дома, как они с Валентиной были в магазине, как упала на стеклянную витрину баба и разбила лицо.

– Шурка. На сырьевом складе работает, шкуры принимает, – сказала тёща.

– Вот, Марфа Карповна, не обессудь, прими от нас, носи на здоровье, – зять вручил теще подарок.

Теща зябко поёжилась, пришла в смятение, оробела вся. Ушла с платьем в кухню и заплакала. Трафлин пожал плечами: обиделась? Не угодили? Валентина взяла мужа за руку, увлекла за собой.

– Пускай одна побудет, – шепнула на ухо.

Сосед физик доходчиво сравнивает запоздалое учение и сонливую сырость зари: то и другое в объятия первого встречного не падает.