Мачеха-судьба

Я вам сделаю исключение: не буду линчевать, то есть, интересоваться, по какой причине Сергей Иванович выписал волчий билет, сегодня у меня с утра хорошее настроение.

Это верно, Саша был упитанным малым, ещё вдобавок имел излишнее сердцебиение. Секретарша берегла источник своих благ. Экономике учился на курсах в тюремной камере. Трафлин же, согласно трудовой книжке, слыл мастером от скуки на все руки, и вообще сознательным тружеником.

Трафлин вышел вон, постоял, обсыхая лицом, раскинул умом: что за зверь такой, этот кровосос Гладкорожев, если Путин и Сталин у него в одной упряжке? Потоптался с ноги на ногу и побрёл.

Брёл и удивлялся, до чего же молодежь нынче пошла продвинутая. «В Англии училась, выше ветру голову несёт, «менеджер». Откуда столько колец на пальцах? Ох уж эти гадские рыжие англичане! Что рожать, и то наши бабы к ним едут. У этих рыжих чертей коленчатый вал двигателя рассчитан на миллион километров пробега, а у нас… у нас учат – полная невзрачность», – Трафлин проникся уважением к англичанам, хотя до этого англичан считал врагами от сотворения мира.

На радостях Марфа Карповна, любящая сильные личности, пестроту обновляющегося села богатыми людьми и подаренный зятем в день свадьбы вроде бы персидский халат неопределённого цвета, с терпеливым любопытством оглядела зятя, выставила на стол распечатанную четвертинку водки.

– Пей. С того году стоит, всё одно протухла.

– Не желаю, Марфа Карповна. Шеф, сказывают, выпивающих не любит.

– Надо же? Это хорошо.

Тогда, – тёща заткнула четвертинку свернутым клочком газеты, убрала от греха подальше. – Тогда держись. Я ведь вам с дочерью и внучатам одного добра-здоровья желаю, десять лет как на пенсии, а ворочу, что ломовая лошадь. Все эти годы тебя терплю, срываюсь, бывает, вдруг да там, – устремила глаза к небу, – ангелы и зачтут? – На миг теща как ослабела терпеньем. – Скажи, прямо, ты любишь жизнь?

Трафлин смешался в недоуменном помышлении: чего это тёщу в сузём болотный поволокло? Что за отвлекающий маневр? Уж не заболела ли? А вдруг… умирать собралась, сберкнижку откажет?

– Кто жизнь не любит, все любят.

– Оно так. У каждого свои тараканы в голове. Боже, как велик мир, неохватен мир! Качает мир к морю-океану, и мы в нём качаемся. Ночами сплю худо, прислушаюсь к своим мыслям, где только не побываю, с кем только не поговорю. А годы идут, идут… Какого мармеладу ты хочешь от жизни?

У зятя перехватило дух от такого резкого скачка.