Головня

 – Никотин – зараза опасная.

– Кури, тебе говорят! Не уважаешь нас, Муму?

Федюня смотрит на Пельменя: курить или не курить? Уж больно занозист Вася Грузило, у самого в кармане вошь на аркане, а гонору, как у собаки блох.

– Отстань от мужика, – говорит Пельмень. – Знаешь, что бросил, так нечего втравливать.

Вася Грузило запрометнул было голову, норовя тяпнуть с подноса пару конфет, но Федюня поднос мимо пронёс. Наморщил лоб, чтоб подумать, как бы дурака Федюню выставить на смех, но тут Пришивная Голова стал покашливать в кулак, и Вася Грузило отказался от своей затеи.

Примерно через час стали «строить мост». При объективном и детальном рассмотрении проекта выяснилось, что восьмой год дорогу зимой по деревням в Н-ском поселении содержит в проезжем состоянии Тоха Кирпич, у которого в житье один велосипед. Жена Тохи Кирпича – родная сестра бухгалтерши поселения, у которой мощные груди рвут застёжки любого бюстгальтера. Семейная мафия пасётся возле кормушки восьмой год. За километр дороги Тоха получает семьсот рублей с километра в месяц.

– Постойте, за какой километр? И к мертвым деревням километраж идет? – сунулся в разговор богатых малоимущий Вася Грузило.

– Идёт! Мертвые деревни в день голосования оживают. Посмотри в газете, когда перечисляют населённые пункты, жители которых голосуют за достойных сынов народа из могилы, – уверенно говорит Пришивная Голова.

Потом, жители обоих деревень – потомки новгородских шильников, – такой правдивой исторической справки придерживается местный краевед.

– Вот у меня фамилия Немчинов, вдруг мой предок лет шестьсот назад тоже с Новгорода или с немецких земель пришёл на вольные хлеба? – говорит Коч.

– А Пришиваловы откуда пришли? – ерзает в кресле Пришивная Голова. – Из тундры?

Река под деревнями вяжет петлю, и течение весной выворачивает берег, – не по уму крепкий мост строить; колхозники мост не берегли, бороны и те волочили через него; один чудило с моста на гусеничном тракторе кувыркнулся, трактор – в металлолом, чудило – на кладбище; последний раз около моста копошились шабашники, сильно тревожили русскую мать, материал клали дряблый и не столько сваи били, сколько за водкой бегали.

– Всё-то у нас через пень-колоду. Надо бы помочь, а чем? – вздыхает невозмутимо Коч. – У меня деньги в ягодах лежат. Когда да что…

– Когда рак на горе свистнет? – спрашивает Пельмень.