Кристаллы Иркамы

Белый вальс, белый дым, белый цвет

и последние сполохи счастья,

будто вальс на Параде Планет

разразился дождливым причастьем.

И поток бесконечных дождей

в белом вальсе Москву растревожил.

Это наше с тобой абреже

и суровая сущность, быть может.

И не слёзы струятся из глаз,

это просто дождя позолота.

Белый дым, белый цвет, белый вальс —

радость женщины, радость полёта.

«День отравлен погодой. Вышло время летать…»

День отравлен погодой. Вышло время летать.

Что за странная мода – в октябре умирать?!

Что за странное солнце за небесной канвой,

будто гелий и стронций взорвались над Москвой?

Волчий вой не услышан – хочешь плачь,

хочешь пой.

Я гуляю по крышам, как московский слепой.

Но пишу угольками на краях облаков

и, встряхнувши руками, слышу дребезг оков.

Капли крови роняю на чужие ножи,

и меня обнимает смерть по имени Жизнь.

«Гордая, горькая, но нераздельная…»

Гордая, горькая, но нераздельная

Родина татей и вечных бродяг,

Русь моя, радость и грусть беспредельная,

я твой глашатай, поэтому наг.

Душу вскрывая в своём словотворчестве,

вечно рыдаю и вечно смеюсь.

Но не один я в пустом одиночестве,

значит, жива ещё матушка-Русь.

Царской стерлядкой да булкой с черёмухой

перекушу у развилки дорог,

Выпью из кружки, наполненной доверху,

чаю на травах, помиловал Бог.

И зашагаю степями-столетьями

в синь облаков да в полынный закат.

Русь мою ангелы Божьи приветили —

всякий из русичей волен и свят!

Плач Ярославны

Я светом, я тьмой, я слепою дождинкой

тебя ожидаю на русских ветрах.

В далёких краях я простой паутинкой

к тебе прилечу, чтоб развеялся прах.

И ты бы восстал, будто Феникс из пепла,

и снова почувствовал меч-кладенец.

И я бы тебя, мой владыка, воспела,

ведь нашей любви не наступит конец.

Ты в землю чужую смерчом-ураганом

отправился ратное дело вершить,

и утренний луч, как душевная рана,

как пламя онгона, что не потушить.

Проснись же, мой витязь!

Давно отзвенели

капели с прогретых Ярилою крыш,

и летние иволги в рощах отпели,

и в небыль уходит осенняя тишь.

Ну, что ты молчишь?

Иль чеченское небо

вдруг стало милее, чем русская ширь?

О, сколько же русских отправлено в небыль

еврейским кремлём!

Президент-нетопырь

страну без зазрения совести губит.

Он – вор голубой. И худой окоём.