По зову сердца

Жених и невеста гуляли по лесу, и вдруг девушке захотелось в туалет. Она незаметно отошла от жениха, но когда возвратилась, то заметила по выражению его лица, что тот все слышал. С горя девушка повесилась, – проникновенным голосом как будто сама присутствовала при этом конфузе рассказывала Ольгина маман.

– Зачем? – удивилась Нинка такому шекспировскому концу драмы.

– Вот! Как можно с такими моральными устоями мечтать о романтической любви! – воскликнула она, – тебе всего четырнадцать лет, а ты такая циничная!

– Не знаю, – возразила Нинка, – но я бы не повесилась.

Это, какие же звуки издавала невеста, если жених пришел в изумление?

После этого разговора Ольге с подругой общаться запретили. Но девочки все равно разговаривали в классе, выгуливали собак на пустыре. Чаще всего обсуждали прочитанное. Обе любили произведения Александра Грина, Джека Лондона, Теодора Драйзера. Единственно в чем расходились их вкусы – это в музыке. Ольга могла часами слушать классику, а Нину спокойная музыка раздражала- ей нравился рок.

Но подруги никогда свои вкусы не навязывали друг другу. Летом Нинка подбивала Ольгу сбегать искупаться на речку. Несмотря на запрет, подруга ускользала из дома пока родительница была на работе.

Порой девочки видели её мамашу с дядей Валей, невысоким худеньким очкариком. Нинка долго не могла понять, почему Ольга так его называет, если он даже не родственник. Видимо, и она стала над этим вопросом задумываться. Поэтому меньше приводила примеры добродетели и девичьей скромности, которыми ежедневно пичкала ее домашний эталон благодати и непорочности- её мама.

На уборку урожая в добровольно-принудительном порядке отправляли студентов и работающую молодежь в совхозы. Такая честь выпала и на Нинкину долю. Была возможность заработать. К тому же- это был неоценимый жизненный опыт.

Впервые забросили на самолете под названинм «кукурузник», который трясло так, что хотелось без парашюта выпрыгнуть и самостоятельно приземлиться посреди бескрайних степей.

Ближайшая деревня от пункта выброски находилась в пятидесяти километрах. Так что изоляция была полная и сбежать никакой возможности не было.

Жили в длинном деревянном бараке с земляным полом и спали на нарах.

Кормили настолько отвратительно, что мужчины-водители устроили забастовку и не вышли на работу. Приехала комиссия из Алма-Аты в лице пяти хорошо откормленных партийных работников, несмотря на палящее солнце одетых в костюмы и при галстуках.