Сено. Повесть

Шедшая перед ней самая маленькая из коров Краснопёстрая Муся остановилась и вопросительно оглянулась: мол, что ты сказала, хозяйка?

– Иди, иди, Мусенька, – ответила ей старушка.

– С кем это ты, старая, разговариваешь? С коровами что ли? – тётя Катя не заметила, как её догнал Алексей Трифонович, успевший загнать во двор свою одинокую коровёнку. – Неужто понимают тебя?

– А как ты думал? Конечно понимают! Видишь, какие печальные? Мне грустно, и им не весело.

– Выдумываешь ты, Катерина…

Минуту шли молча.

– Ликвидируй ты это стадо, бабка. Оставь одну корову и хватит вам с дедом.

– Время придёт, само ликвидируется, – ответила она недовольно.

– У тебя ведь и дома ещё два телёнка. Семь голов – это куда к чёрту! В таком возрасте! Сил-то уже нету. Были бы вы с Александром Ивановичем помоложе, а то – старики.

– Какие мы старики? Какой Александр Иванович старик?

– Ой ты! А сколько ему?

– Ну и немного, всего семьдесят семь.

– Х-х-х, – засмеялся Алексей Трифонович, – ну ты даёшь! Семьдесят семь! Нашла молодца!

– А что ты смеёшься? Мне семьдесят два – я старуха что ли? В десять раз больше него делаю.

– Тебя десять центнеров спасут? Твоему стаду и ста мало.

– Отвали, Трифонович! Языком мести – не сено грести! Ты мне что предлагаешь? Выгнать их за ворота и сказать: идите куда хотите? Белую Муську я давно хочу продать, да не берёт никто.

– На черта она нужна. У неё и вымени нет, ети её! А матрасовка вон какая здоровая. Ей сена одной пятьдесят центнеров надо.

– Вот и другие так говорят. Зима придёт, я её зарежу. Жалко, а что поделаешь?

Бывший бригадир кашлянул, и тётя Катя почуяла, что прилетевший от него воздух пахнет то ли водкой, то ли самогоном, и поняла, зачем он за ней увязался: пропивашки проклятые, хоть на глаза не попадайся, уж не могут мимо пройти, чтоб на бутылку не попросить.

Проходя мимо усадьбы одного тракториста, где хозяин большими навильниками сбрасывал с пригона сено толстозадой корове и сонному от обжорства быку, она сказала с обидой:

– Если б я могла так кормить, и у моих коров было бы вымя.

– А ты к кому-нибудь обращалась насчёт сена? – спросил, проникаясь вдруг сочувствием, Алексей Трифонович.

– К кому я только не обращалась! – устало отмахнулась она.