Счастья нам, девочки! Обо всем понемногу

 – Вот и Клаус… Казалось, она его околдовала, иначе и не объяснить, как он столько лет провёл с ней вместе. Знаешь, я бы приняла любую женщину, лишь бы видеть сына счастливым, но… Она измучила его. Клаус хотел семью, ребёнка, а Яна…. Честно говоря, я и сама не знаю, чего хотелось ей.

– Действительно странно, – согласилась я. – По-моему, семья и дети – самое естественное женское желание, если любишь человека. У нас в России почти все женщины к тридцати годам уже успевают обзавестись и тем, и другим. За редким исключением…

Бригитта поняла.

– И в чем же причина?

Я пожала плечами.

– Сходить замуж, а потом развестись – дело нехитрое, да и нередкое, к сожалению, а мне всегда хотелось, как у моих родителей: раз и навсегда, но пока такого человека не встретилось. Вот жду, – улыбнулась я. – Наверное, я безнадёжная идеалистка-мечтательница.

– Да нет, – серьёзно ответила Бригитта. – Я думаю, ты большая умница. В жизни всё имеет свой смысл. Иногда действительно стоит немного подождать и не торопить события.

– Это кто тут кого потерял или нашёл?

На пороге кухни показались улыбающиеся Георг и Клаус. Разговор прервался, но мы с Бригиттой уже успели сказать друг другу самое важное, мы поняли и приняли друг друга.

* * *

Клаус предложил мне показать свою «берлогу» – новую квартиру, куда он въехал после расставания с Яной.

– Отсюда совсем недалеко. Городок наш небольшой, все друг друга знают.

Бригитта и Георг вышли проводить нас до машины.

– Не удивляйся, это наш семейный ритуал, хотя мы видимся как минимум раз в неделю. Мама просто не может по-другому, – шепнул мне Клаус.

На прощанье я по очереди обняла его родителей, а они смотрели нам вслед, пока мы не свернули на соседнюю улицу.

Из окна автомобиля я разглядывала проплывающие мимо разноцветные дома, окружённые ухоженными палисадниками. Сидя на террасах, играя с детьми, приводя в порядок цветочные клумбы, их жители наслаждались воскресным днём.

Я посмотрела Клауса. При всей его импозантной внешности в нём не было ни капли высокомерия, любования собой, грубости или хамоватой несдержанности, свойственных многим нашим мужчинам. Казалось, одна только принадлежность к сильному полу давала им на это право. Они утверждали себя, вместо того, чтобы просто любить, завоёвывали, чтобы, добившись, потерять интерес и отправиться на поиски «новенького».