Падение проклятых

Этот дом – место силы, оно меняет обличье, но не меняет значения во вселенной.

– Мама, я дома!

Как же Сабина любила слышать эту фразу в исполнении дочери.

– Я иду! – голос послышался с кухни так же приятно, как и запах оттуда.

Сабина выбежала в красном фартуке такого же цвета, что и губы. Ее густые волосы были закреплены скрепкой сзади. На аккуратном худом теле была черная водолазка, заправленная в джинсы клеш.

– Здравствуй, милая! – Ее пальцы были в пудре, поэтому, целуя Франциску, она их держала в стороне, дабы ничего не испачкать.

– Упс! Иди вымой руки и смой последствие моей любви! – шутя, сказала Сабина, снова уходя на кухню.

Сделав всё сказанное, Франциска направилась туда же. Сабина делала свой фирменный лимонный рулет. Но помимо скалки, теста, муки, мясорубки и лимонов, на столешнице стоял радиоприемник, из которого сочилась песня Nico – These Days.

– Садись за стол, я поставила тебе суп, а после обеда, думаю, ты уже догадалась, у нас будет лимонный рулет, – произнесла Сабина, усердно заворачивая десерт.

На клетчатой скатерти стояла тарелка куриного бульона с лапшой и морковью. Голодная Франциска опустошила ее за пять минут, после чего, вытирая салфеткой рот, спросила:

– Ты не хочешь пойти в поход?

– Ты же знаешь, у меня сегодня вторая смена.

– И что с того? Она начинается в шесть, а сейчас только полтретьего.

Детские возмущения с поднятыми бровями заставили Сабину засиять:

– Ну да, ты права, давно мы не гуляли.

Ее яблочки на щеках потянули в стороны широкую улыбку этой прекрасной женщины. Ее небольшие клычки привлекали к себе всё внимание, особенно Франциски, которая была убеждена, что ее мама – лиса. В детстве она сказала это ей, уверяя, что ночью та превращается в свое истинное обличье и убегает в лес. Сабину рассмешила эта увлекательная история из уст четырехлетнего ребенка, но Франциска отнеслась к этому крайне серьезно, начав приводить всяческие доказательства, что приводит и до сих пор, но уже с иронией.

После обеда, пока Сабина собирала немного еды в корзинку для пикников, Франциска сбегала к Саге узнать, не хочет ли она присоединиться к ним, на что та тотчас убежала в мастерскую, параллельно крича: «Да! Да! И еще раз да! Ты только посмотри на это небо, какие сейчас оттенки розового! Ох, придется много мешать красок…»

И правда. Франциска сразу вспомнила персиковое небо «Девятого вала» Ивана Айвазовского.