Куклы, на выход!

И своей у него не было, он боялся пользоваться автомобилем, могут же быть у человека странности! Он боялся оказаться на трассе, в потоке бешенно мчащихся машин, зависеть уже даже не от правил движения, а от какой-то нелепой случайности, состояния этих неизвестно куда спешащих людей, от какой-то случайной неисправности этих болидов, от пешеходов и животных, могущих неожиданно возникнуть перед радиатором… Даже при езде пассажиром, он замирал и зажмуривал глаза в напряжённые моменты.

Спрятав билет в портмоне, Дэлл ещё раз оглядел зал, и вдруг с удивлением ощутил ощутил всплеск недовольства и страха. Повернувшись ко входу, он увидел входивших с улицы людей в чёрном, при шевронах и в чёрных масках. И от них исходила угроза и чувство безнаказанности. Люди в зале зашевелились, они надвигали маски, утыкались носами в телефоны и планшеты, отгораживаясь от неведомой угрозы. Дэл спокойно смотрел на троицу, которая, осмотрев пассажиров, направилась в его сторону.

– Ты деловой? – обратился к нему, видимо, предводитель патруля. – Значит, демонстрацию устроил? В общественном месте, и без средств защиты? К неповиновению призываешь, агитируешь за саботаж?

– Вы о чём? Я жду поезда.

Снова прозвучало уже смешное:

– Умник? («Умник» скоро станет новым ругательством, – мелькнуло в голове, – Или уже стало, как состав преступления.) И почему ты демонстративно пренебрегаешь общественной безопасностью? Посмотри туда!

Резиновая палка поднялась и упёрлась в плакатик – «Почему из-за тебя должны умирать люди?»

– Вы шутите? Кто из-за меня собирается умирать? И кто вы такие, и почему так себя ведёте?

– Да ты дурак, а не умник! Тогда посмотри туда, – на этот раз палка указала за стеклянную стену, где открывался вид на небольшую привокзальную площадь, – Не желаешь прокатиться?

Там у тротуара стоял уже знакомый катафалк марки «Остин», только сейчас на его боку красовалась жёлтая надпись – «Имперский Комитет Здравохраны.