Чёрный дом

Он поднял руки, блеснув наручниками, почесал свой кривой нос и обратился ко мне:

– Олег, запомни на всю жизнь: все менты – козлы! – Я испуганно кивнул в ответ. – Скажи: все менты – козлы.

– Все менты – козлы, – повторил я.

– Чему ребенка учишь? – возмутился один из мужчин в форме.

– Ты лучше подумай, чему ты своего научишь, – ответил отец. – В зеркало себя давно видел? Морда в комбикорме, силосом за километр воняет, но в форме, в погонах… Кому служишь? Стране? Так нет твоей страны больше, кончилась она.

Мать дособирала сумку, бабушка проклинала мужчин в форме, попутно рассказав почти всю свою биографию: и про детство в оккупации, и про мужа-фронтовика, и про сорок лет стажа, и про то, что она ветеран труда. Попутно досталось и матери – как мог человек с высшим образованием открыть дверь милиции? Действительно – как?

Отца посадили в синюю машину, из которой он улыбался нам сквозь зарешеченное окно, и увезли. Я смотрел вслед уезжающей по пыльной дороге машине и повторял шепотом сам себе: «Все менты – козлы».

Черный дом

Большую часть своего детства я провел с бабушкой. Последнее десятилетие двадцатого века выдалось суровым и смутным для нашей страны. Бабушка, смотря новости, причитала, что опять дом взорвали, что опять Ельцин пьяный, что все перевернулось с ног на голову и непонятно, что будет дальше. Мне тоже тогда было многое непонятно.

Родители, видимо, также пытались понять, как жить на голове, когда ты привык на ногах.

Бабушка торговала на рынке. Продавала все что не попадя: от одежды до семечек, которые сама обжаривала с солью. Меня она очень любила брать с собой на рынок. Я бегал по рядам, лепетал смешные слова, задавал глупые вопросы, но, самое главное, я сообщал всем, что я здесь с бабушкой и что она во-о-он там торгует.

– Мам, ты на эти кроссовки ценник поменяй, а то в магазине у рынка точно такие же в три раза дешевле, – сказал отец, который был на рынке с нами.

– В три раза?! – удивилась бабушка и, разулыбавшись, добавила: – А я уже две пары продала. Вот люблю с Олежкой торговать, – она потрепала меня по голове, – с ним все влет разбирают.

– Ну смотри. Я в бистро, если что, – сказал отец и ушел.