Никто нас не разлучит

Эдик закричал подростку в отчаянии:

– Толик, ты что, с ума сошёл, убьёшь штакетиной!

Тот повернулся к нему, бросил своё оружие и заорал гнусавым голосом:

– Пацаны, этому тоже надо дать!

Пацаны оставили Сёму и кинулись на Эдика. Тот пытался что-то им объяснить, но, получив несколько ударов, быстро прильнул к лону матушки-земли.  Драчуны попинали его в охотку, но не сильно. В это время Сёма встал и подошёл к воротам дома. Из них выглядывала проснувшаяся баба Стеша и кричала:

– Вы чо это делаете, варнаки?! А ну-ка, расходитесь по домам, а то я на вас участковому пожалуюсь, фулюганы!

Оля рыдала.

Полина ругала одноклассников. Подруги кинулись к Эдику. Тот встал и понуро побрёл с ними к дому.

Возбуждённые камышинцы с восторгом обсуждали свою победу. Семиклассник визгливо крикнул брату:

– Костя, когда мы рыжего били, мне Полька по морде врезала!

Тот отмахнулся:

– Да ладно, не ори.

Толпа отправилась по направлению к клубу. Победители громко разговаривали, хохотали, слышались похабные частушки.

Бабушка Стеша попричитала и ушла досматривать сны. Девочки вытирали лица у потерпевших платочками. Оля плакала, с жалостью спрашивала, больно ли Эдику. Полина громко возмущалась, ругала одноклассников. Семён взял обеими руками её кисть и бережно стал целовать её пальцы, затем открытую ладонь.

Девушка бережно погладила левой ладошкой его щеку, затем волосы. Сёма почувствовал, как впереди у него поднимаются брюки. Он обнял девушку, уже не стесняясь никаких прикосновений с нею.

Та подняла кверху лицо, и их губы бережно соприкоснулись, затем Сёма обхватил верхнюю губу девушки, потом нижнюю. Сладкими были губы Полины, и сладко ныло у Семёна внизу. Недалеко целовались Эдик со своей блондиночкой.

Первой опомнилась Полина.

– Ну всё, вам надо лечь, парни, отлежаться, отдохнуть от побоев этих гадов.

– Вас надо проводить, – выдохнул Резонов.

– Нет, какие проводы, они опять могут на вас напасть! Дойдём, они нам ничего не сделают, – решительно заявила Полина.

Они попрощались. Хозяйка уже спала. Парни прошли в свою комнату, легли не раздеваясь.

Резонов испытывал стыд за то, что его побили, и за то, что не смог проводить свою девушку. Ныли синяки. Поднимавшаяся волной ненависть к забиякам спадала, из моря чувств поднималась волна восхищения Полиной и впечатлений от прикосновений к ней, росла и падала на берег его памяти, следом всё вырастала волна осознания испытанного унижения… Незаметно он провалился в сон.