Буферная зона

После трех часов беспрерывной езды я остановился перекусить в придорожном кафе и отобедал там без всякого аппетита, всё время думая, где и у кого мне спрашивать про скатерть. Ничего конкретно не решив, я не спеша поехал дальше, поглядывая по сторонам, чтобы не проскочить какую-нибудь незаметную деревушку. Большие сёла я проезжал намеренно, не останавливаясь, справедливо считая, что там найти и купить старинную хорошую скатерть будет невозможно по причине ее отсутствия у современных фермеров.

Ближе к вечеру я доехал до какой-то полузаброшенной деревушки со странным названием «Комок».

Штук десять живых домов стояло только вдоль дороги, а остальные издалека зияли разбитыми окнами и настежь распахнутыми входными дверьми.

Я решил здесь остановиться переночевать и поспрашивать местных жителей о скатерти. Возле одного из домов у распахнутой калитки стояла маленькая толстая женщина в платке и лузгала семечки, сосредоточено глядя перед собой. Я остановился прямо перед ней и, выйдя из машины, спросил:

– Здравствуйте, уважаемая.

Где тут у вас можно переночевать одинокому путнику?

– А я почем знаю. Гостиниц у нас нет, – ответила тетка, равнодушно продолжая ловко сплевывать шелуху себе под ноги.

– А у Вас нельзя остановиться на одну ночь, уважаемая?

– Нет, нельзя. У меня места нет, – безапелляционно обрезала та мою слабую попытку.

– Я Вам заплачу, – заинтересовал я ее и достал из кармана денежную купюру небольшого достоинства.

Тетка перестала плеваться, посмотрела на банкноту и сменив тон на пригласительный, сказала:

– У меня и кровати-то нет.

Сама сплю на топчане. Разве что на полу тебя положить?

– Я не прихотливый, могу переночевать и на полу.

– Ну что ж, проходи, коли так, – согласилась хозяйка и, повернувшись, пошла по настеленным доскам к крыльцу дома через грязный двор.

Я поспешно бросился за ней, пока она не передумала. Но сразу за калиткой на меня бросилась громадная лохматая псина, громко лая, до этого молчавшая, чтобы не выдавать своего присутствия.

Я в страхе остановился, выставив вперед руки. Кобелина почти добежал до меня и, рванув гремящую цепь, за которую был привязан, стал хрипеть, лязгая страшными клыками и пытаясь до меня дотянуться.

– Иди, не бойся. Он не дотянется до тебя, – крикнула мне хозяйка, не оборачиваясь, и скрылась за дверью.

Я побежал следом, слыша за спиной злобный хриплый лай и звон цепи. «Хотя бы не порвалась», – с замиранием сердца подумал я, но всё обошлось.