Буферная зона

Действительно, осенние листья на окружающих деревьях были ярко раскрашены всевозможными желто-красными оттенками и смотрелись празднично, как цветы на городских клумбах. Легкий ветерок шевелил их, создавая видимость общего движения в теплые края, и листочки, отрываясь, падали, кружась среди серых стволов деревьев, отчего рябило в глазах. Земля под деревьями была вся засыпана разноцветными листьями, напоминающими своими узорами персидский ковер, на котором хотелось поваляться. Хлопотливый, бурлящий среди камней ручей извилисто разрезал это чудо природы своей голубой лентой, будто торопясь покинуть лес до наступления холодов, чтобы не вмерзнуть в голые камни до весны.

Они некоторое время молча любовались осенним лесом, пока Ленка не прервала молчание словами:

– Так, надо нам дополнить эту пастораль любовной сценой. Отдвигай свое сидение, – и стала задирать свою тесную юбку.

Олеша отодвинул сиденье и завалил спинку. Она, привычно перекинув ногу через коробку передач, перелезла к нему, стянула через голову футболку, обнажив маленькие груди.

– Ну вот, теперь ты можешь спокойно любоваться мною, не вертя трусливо головой по сторонам, опасаясь, как бы кто не заметил тебя в неподобающем виде. Здесь никого нет.

На этот раз они наслаждались друг другом намного дольше, с перерывами, чтобы отдышаться. Когда оба окончательно устали и оделись, Ленка, немного успокоившись, закурила сигарету и спросила равнодушно:

– Ну, что ты там наковырял про меня?

Олеша после любовной сцены стал не такой решительный и однозначный в сужденьях и сказал ей как можно спокойнее и деликатнее:

– Ты живешь с начальником уголовного розыска и изменяешь ему со мной, это нехорошо.

И «мерседес» этот, в котором мы предаемся утехам, принадлежит ему, это вдвойне нехорошо. И даже полицейская фуражка его, которую ты накрыла своим плащом, лежит на заднем сиденье.

– А, вот ты откуда узнал про меня, через машину. Ну во-первых, не живу, а жила.

Я тебе говорила, что мой бывший сидит сейчас в тюрьме. А во-вторых, я свободный человек, с кем хочу, с тем и живу. Машиной он со мной рассчитался за все свои издевательства надо мной, садюга, чтобы я молчала на суде и не говорила против него ничего лишнего. А фуражку я его вожу, чтобы менты меньше приставали.

– Мне сказали, что его скоро выпустят, и тогда он предъявит свои права на тебя, – осторожно заметил Олеша, ревниво тараща на нее глаза.