О прожитом с иронией. Часть вторая

Уйти, положив саквояж на место, зачистив следы своего пребывания здесь, и бегом к Ломакину, мол, вспомнил последние слова вора.

Он так и сделал.

Схватил пачку, ковырнул пальцем-доллары, не считая сунул за пазуху. Затем постарался уничтожить свои следы. Это было трудно, но и здесь он очень постарался.

К Ломакину не бегал, просто позвонил и сказал, что вспомнил последние слова Кремня.

Тот матюгнулся.

– Раньше не мог позвонить? Ладно, будем искать, давай, до завтра.

В отделение Иван пришёл в десять часов утра и встретил в кабинете не майора-оперативника, а настоящего победителя с горящими глазами и гордой улыбкой.

Увидев Коломийца, Сергей Петрович буквально втянул его в кабинет.

– Вот, товарищи, представляю, тот самый подсадной, что общак Кремня нашёл.

И обратился к Ивану:

– Проси что хочешь, здесь товарищи из центра, все вопросы решим. Проси.

Иван просить ничего не стал, просто пожал плечами, словно и не понимал, о чём речь.

– Не хочешь? Ладно, мы сами что-нибудь придумаем. Ты давай, посиди пока в коридоре, потом потолкуем.

Иван знал, что такое «пока посиди», но смиренно вышел в коридор. Вздохнул, прикрыл глаза.

Что просить, он уже знал.

5.

Заграничный паспорт и возможность выехать во Францию милицейское начальство выправило в два дня. Иван созвонился с французской тётушкой, та была жива, здорова и весьма обрадовалась звонку племянника.

В столицу Франции россиянин Коломиец летел в бизнес-классе на «Боинге», летел, а на языке почему-то вертелась фраза: «Лечу как фанера над Парижем».

Фанера не фанера, но самолёт в аэропорт Орли прибыл чётко по расписанию. Встретила племяша сама тётушка, обняла, поплакала для порядка, посадила в «Мерседес», и они тронулись. Тётушка что-то расспрашивала, сама рассказывала, опять плакала, а Иван, прикрыв глаза, глупо улыбался и почему-то в голове по-прежнему крутилась мысль о фанере над Парижем.

Тётушка забеспокоилась:

– Ванечка, очнись, что с тобой?

Коломиец открыл глаза, повернулся к тётке.

– Тётя Луиза, я вот всё время думаю, откуда родилась фраза «…как фанера над Парижем».

Тётка с удивлением посмотрела на племянника – ну да, из советской неволи уехал, и о чём этот человек может ещё размышлять. Она понимающе кивнула, обняла племяша за плечи, горестно вздохнула.